— Это же ты пристрелил муравья, душившего меня?
— Нет. Я думал, стреляла Лидия. Или карлик.
— Не ты? — переспросила Черити. — Ты не стрелял?
— С расстояния ста метров? За кого ты меня принимаешь?
— Но если… если не ты, тогда кто же? — пробормотала Черити.
Она бросила взгляд на Кента, но парень только покачал головой и поднял свой автомат. Бластер был только у шарка.
— Может быть, разберемся позже? — вмешался Гурк. — Если это будет кого-нибудь интересовать.
Неожиданно он издал звук, похожий на вздох разочарования и крик ужаса одновременно.
— Что случилось? — испуганно спросила Черити. — Ты не можешь справиться с управлением?
— Этого не сможет никто, — мрачно ответил Гурк.
— Что это значит? — Кент шагнул к нему и грубо схватил за плечо так, что карлик вскрикнул от боли.
Скаддер напрягся, но Кент уже отпустил Гурка, прежде чем он вмешался.
— Ты уверял, что можешь с ним управляться! — разгневанно сказал Кент.
— Да, — зло ответил Гурк. — Но не с таким. Никто не сможет этого сделать. У планера… нет управления!
— А что это? — Кент указал на стрелки, экраны и шкалы на пульте.
— Контрольные приборы. У него нет управления, поверь мне. Планер управляется дистанционно. — Внезапно Гурк вскочил с места. — Уходим!
И, словно прозвучал пароль, планер взлетел с немыслимым ускорением. Черити и все остальные упали на пол, сбитые с ног мощным рывком. В смотровых люках заплясали в безумном танце земля и небо, когда планер накренился влево.
Черити затаила дыхание и ждала, когда спадет давление и исчезнет ощущение, будто какой-то великан кулаком припечатал тебя к полу. Сломанное ребро болело еще сильнее, и при каждом вдохе она с трудом подавляла крик.
Наконец Черити приподнялась, чтобы бросить взгляд в окно, и на минуту забыла о боли. Пейзаж перестал кувыркаться. Теперь в окнах был виден только Шай-Таан.
Он быстро приближался.
Глава 12
Комната выглядела просторной — стены из ржавого железа прятались за обоями из шелка и других дорогих материалов. Повсюду висели картины. Мебель скорее подошла бы какому-нибудь музею или замку в Европе, чем башне Шай-Таана. Точнее говоря, мебель была украдена как раз из дворцов, как и полотна из когда-то бесценных коллекций искусства планеты. Дэниель обставил комнату по своему вкусу. Он не обращал внимания на расходы — в его распоряжении всегда были богатства всей планеты и целая армия слуг. Эта комната похожа на две-три сотни других, находящихся в разных уголках планеты, и здесь он чувствовал себя прекрасно.
Но сейчас все изменилось. Дэниель нервничал, и на то была причина.
Он совершил ошибку, вызвав мега-воина, чтобы обезвредить капитана Лейрд, и то, как развивались события, его не устраивало. Кайл стал проблемой еще до звонка из квартиры жрицы. Дэниель и так знал, что его власть над этой планетой висела на волоске. Хозяева с Морона великодушны, пока довольны своими подчиненными, но слова «прощение» они не знали.
Дэниель встал и в волнении прошелся по комнате взад и вперед. Мысли путались. Он совершил ошибку, но не мог допустить второй и зарыть себя собственноручно в могилу. Как и у большинства губернаторов, у Дэниеля не было опыта общения с мега-воинами. В последние часы он ясно понял, что недооценил этого молодого человека, выглядевшего так безобидно. Кайл был чем-то большим, чем человек-машина. У него острый ум, который может быть применен не только для выполнения приказа. Мега-воину известны такие подробности, которые Дэниель предпочел бы скрыть.
Тихое жужжание нарушило ход его мыслей, и Дэниель остановился. Он обернулся, в замешательстве посмотрел на закрытую дверь и тихо сказал:
— Да?
Вошел муравей. На короткий миг взгляд Дэниеля скользнул по другому миру, так отличавшемуся от того, который он создал для себя: за дверью виднелся узкий, плохо освещенный коридор, стены которого мерцали темно-красным цветом ржавого металла. Шай-Таан — гигантское сооружение, одно из самых больших на этой планете, но не вечное. В этом и нет необходимости.
Муравей застыл в двух шагах от него и уставился холодным, ничего не выражающим взглядом.
— Да? — повторил Дэниель еще раз.
— Планер прилетает, — сообщил четырехрукий. Его голос был хорошо смодулированным и мягким, он не имел ничего общего с тем, чем в действительности являлась речь этих существ. Собственно говоря, это не его голос, а звук аппарата-переводчика, вживленного в ткани его горла.