Беглецы, теснимые огромной серой армией, медленно отступали; крысы так же медленно следовали за ними. «Эти твари ведут себя так, будто и не думают нападать, — подумала Черити. — И даже наоборот: хотят предупредить наше нападение».
Словно угадав ее мысли, одно из существ отделилось от серой массы и раньше, чем Скаддер успел поднять оружие, сделало несколько шагов навстречу человеку. Заметив направленное на нее дуло, крыса застыла. Черити поняла, что это произошло не случайно: зверь угадал значение угрожающего жеста и, как мог, отреагировал.
Наведя черные колючие глаза вначале на Скаддера, потом на Кайла и Черити, крыса оскалилась. От одного вида чудовищной пасти по спинам путников побежали мурашки.
— Опустите оружие, — тихо приказала Черити. Кайл тут же подчинился, Скаддер бросил на нее удивленный, почти испуганный взгляд. Черити повторила: — Опусти оружие. Они ничего нам не сделают. Они просто хотят прогнать нас, вот и все.
Она повернулась к крысе и подняла свободную левую руку. Конечно, Черити не думала, будто крысы так эволюционировали, что научились понимать человеческую речь. Но — это угадывалось по поведению животных — они явно были в состоянии уяснить значение жеста.
С недоверием проследив за человеческой рукой своими блестящими глазами, крыса зашипела, но с места не двинулась. Серая армия позади животного тоже остановилась. С величайшей осторожностью, очень медленно, Черити взялась свободной рукой за ремень лазера и повесила оружие на плечо. Кайл спрятал пистолет за пояс; через секунду и Скаддер последовал их примеру.
— Будьте осторожны! — прошептала Черити. — Не делайте резких движений!
Чувствуя кожей колючий крысиный взгляд, медленно повернулась, подождала, пока Скаддер и Кайл сделают то же самое, и показала в сторону, откуда совсем недавно пришли путники. И, не говоря ни слова, шагнула вперед.
Сначала медленно, потом все быстрее и быстрее они шли, пока не вернулись к развилке, где некоторое время назад пришлось выбирать путь. Только теперь Черити смогла заставить себя обернуться.
Крыс не было видно.
Глава 4
С тех пор, как он впервые переступил порог этой комнаты, прошло уже более трех лет, а открывающийся из окна вид все так же притягивал Стоуна. Трудно было определить, привлекает или ужасает панорама, разворачивающаяся внизу — скорее всего, здесь присутствовало и то, и другое, — но его снова и снова тянуло прийти сюда и часами смотреть в окно. То, что когда-то называлось Манхэттеном, теперь представляло собой…
Стоун не знал, как определить это. Уже довольно давно он имел над городом неограниченную власть, был здешним властителем, и все же не знал, что они делают. Городские кварталы все еще бурлили жизнью, но больше походили на джунгли. Это непостижимое соединение самой невероятной техники и невиданных органических форм представлялось ему иногда гигантским живым организмом, состоящим из огромного количества отдельных особей, порождающих в свою очередь миллионы клеток, одной из которых, не ведая того, стал и сам Стоун.
Он посмотрел на восток, туда, где в серых клубах дыма растворялись воды Гудзонова пролива. Иногда набегающий ветер разрывал мерцающий серый покров, и тогда можно было различить ледовый барьер — сверкающую массивную стену высотой в двести метров. Так выглядела внутренняя граница низкотемпературного щита, окружавшего Нью-Йорк.
Навязчивое жужжание передатчика вернуло Стоуна к действительности. Впервые за долгие годы, протягивая руку, чтобы включить аппарат, на экране которого должен появиться знак моронов — пламенеющее «М», Стоун испытал страх. Да, он сам когда-то придумал этот символ, наполненный, как тогда казалось, глубоким смыслом, — знак, показывающий мощь и непобедимость моронов.
Но тут была скрыта и его, Стоуна, месть агрессору. Буква «М» символизировала не столько моронов, сколько монстров, звездных чудовищ, укравших его планету и уничтоживших его народ.
И вот теперь Стоун стал их бояться. Случившееся в Париже показало, насколько беспомощным в действительности он был. Он — могущественный властитель, возможно, вообще самый могущественный на Земле человек, — в конечном счете оказался ничем. Его могущество может продолжаться лишь до тех пор, пока этого будут хотеть они. И ни секундой дольше. Может, отведенное Стоуну время уже истекло.
Наконец решившись, он включил аппарат. Пылающее «М» погасло, уступив место бесстрастной хитиновой маске Люцифера, личного адъютанта. Три года назад, когда к Стоуну приставили это огромное, похожее на муравья, создание, он подарил твари это имя в шутку. Теперь же властитель все чаще задавался вопросом: не заключил ли он, Стоун, в самом деле союз с дьяволом?