— Вот именно, — возмутился Гартман, — пока!
— Что такое? — вмешалась Нэт. — Вы и правда так сильно ненавидите этих людей или просто боитесь?
Гартман бросил на кочевницу такой взгляд, как будто не мог решить, может ли та вообще быть удостоена ответа.
— Да, — признался он, — я боюсь.
— Они же пока ничего нам не сделали, — сказал Скаддер.
— Не радуйтесь раньше времени, — возразил Гартман. — Если дерьмоеды нас убьют, мы будем не первые, с кем они расправились.
— Почему вы их так зовете? — спросил Скаддер. — Дерьмоеды.
— Потому что они такие и есть, — с ненавистью ответил Гартман. — Посмотрите кругом! — Он махнул рукой в сторону зала. — Они живут, как звери!
— Наверное, они просто живут по-другому, — заметила Черити.
Она подошла к дверному проему и, не покидая комнаты, прислонилась к косяку и посмотрела в зал.
То, что она увидела, показалось еще более странным. На первый взгляд сборище обтрепанных и измазанных человеческих существ на огромном бетонном полу подтверждало слова Гартмана. Кое-где еще было заметно движение, но основная масса сидела неподвижно, тупо уставившись в пустоту. Снова ей вспомнился Джеред со странным выражением глаз — пустотой, скрывавшей, может быть, совершенно иное, загадочное мышление. «Может быть, — думала она, — Гартман и был прав, но только с точностью до наоборот». Эти мужчины и женщины, по всей видимости, были потомками тех, кому полвека назад каким-то чудом удалось пережить разруху. Под всей этой грязью, длинными спутанными волосами и лохмотьями едва можно было различить индивидуальность. Однако Черити заметила, что среди дикарей много калек: некоторые двигались с огромным трудом и как-то перекосившись, у кого-то был виден горб. Черити обратила внимание на молодую женщину, лицо которой сплошь заросло густыми, черными с проседью волосами, и другую — без ног, очень быстро и ловко передвигавшуюся на культях и кулаках.
Черити повернулась к Гартману и повторила вопрос, заданный Нэт минуту назад.
— Почему вы так ненавидите их, Гартман?
Вместо того чтобы нагрубить, Гартман устало взглянул на девушку.
— Это не совсем так, — сказал он. — Наверное, я их боюсь! Мы все их боимся.
— Этих-то безобидных дикарей? — Кайл махнул рукой куда-то в сторону зала, полного одичавших людей. — Вы же не можете всерьез утверждать, что эти люди представляют для вас какую-то опасность?
— Могу, — мрачно констатировал Гартман. — Я знаю, они производят иное впечатление, но они очень опасны. Они не раз нападали на наши станции радионаблюдения. На базе не найдется такого человека, который не потерял бы из-за них друга или родственника.
— Но они дикие! — возразил Скаддер. — У них же нет оружия. С их копьями и дубинами…
— Вы только что сами видели, — перебил его Гартман, — что они сделали с нашей машиной. Не стоит их недооценивать. Я уже пятьдесят лет воюю с этим дерьмом и до сих пор не знаю, кто же победит в этой войне.
— Пятьдесят лет? — Нэт посмотрела на лейтенанта с явной издевкой. — Но вам не дашь больше сорока.
— Мне сорок два, — с легкой улыбкой сказал Гартман.
— У вас есть анабиозный модуль, — высказал свое предположение Гурк.
Гартман кивнул.
— Мы работаем на внешнем объекте посменно: девять лет сна — год дежурства. Это гораздо больше, чем можно выдержать.
Нэт и Скаддер с нескрываемым удивлением посмотрели на Гартмана и его спутников. Черити поразила простота разгадки. Та обыденность, с которой Гартман говорил о пребывании в анабиозе, могла дать ей понять, что здесь происходит на самом деле. Ведь она знала, у Соединенных Штатов не было патента на технику искусственной зимней спячки.
Несмотря на это, она теперь смотрела на Гартмана и его людей совсем по-другому. Сразу стали понятны их враждебность и ожесточенность. Черити не оправдывала их, но понимала, что те чувствуют. Те же самые чувства после пробуждения испытала и она. Эти трое знали планету такой, какой она была раньше. Они знали этот город еще до того, как он был разрушен и превращен в преисподнюю, они знали, наверное, каждую улицу, каждый дом, и для них видеть все это теперь гораздо тяжелее, чем для других. Но через мгновение понимание сменилось злостью.
— Вы же не один, верно? — спросила она. — Я имею в виду, у вас, наверное, где-то под землей есть целая крепость. И вот вы там сидите уже целых пятьдесят лет, полностью оснащенные и вооруженные до зубов, ничего не делая, сложа руки, и только наблюдаете, как захватчики уродуют вашу планету, перекраивая ее на свой лад.