— Тогда… он… умрет, — спокойно ответил Гиэлл.
— Это лучше, чем…
— Замолчите же, наконец, Гартман! — резко перебила его Черити. — Хотите, чтобы он умер?
— А вы хотите, чтобы он стал таким, как эти… — он никак не мог подобрать слово, — эти звери? — наконец выдал он.
— Вы — дурак, Гартман, — спокойно заметил Кайл. — Я не знаю, кто или что эти джеред, но они ни в коем случае не звери. Даже вы смогли убедиться в этом.
Лицо Гартмана стало медленно багроветь. Руки сжались в кулаки, и на секунду показалось, что он готов накинуться на мега-воина. Потом Гартман упрямо сжал губы.
— Я запрещаю! — сказал он. — Этот человек подчиняется мне. Никто без моего согласия не может прикоснуться к нему.
— Я думаю, — спокойно возразила Черити, — что ни я, ни вы, лейтенант Гартман, никто из нас не может здесь приказывать.
Гартман ничего не ответил, но Черити увидела, как Леман, а потом, немного помешкав, и Фельс поднялись со своих мест, подошли к раненому технику и девочке. Фельс выглядел смущенным и избегал ее взгляда, а в лице Лемана появилась жесткость. Черити с укором посмотрела на военных и снова повернулась к Гиэллу, кивнув как бы случайно Кайлу и Скаддеру. Те все поняли и двинулись к девочке и технику. Рука Лемана скользнула на пояс к рукоятке пистолета, да так там и остановилась, а Фельс с несчастным видом стал переминаться с ноги на ногу.
— Помогите ему, — попросила Черити Гиэлла и снова обратилась к Гартману. — Протрубите отбой своим наемникам, лейтенант Гартман. Иначе вы их лишитесь.
Вероятно, именно спокойный и дружелюбный тон ее голоса убедил Гартмана, насколько серьезно она настроена.
— Ну, хорошо, — наконец уступил он. — На этот раз выиграли вы, капитан Лейрд. Но мы об этом еще поговорим. И не подумайте, что я вас испугался. Я не хочу, чтобы эти дикари видели, как мы препираемся. Это все.
— Ну конечно, — с иронией заметила Черити.
По знаку Гартмана оба солдата отошли в сторону, Кайл и хопи тоже посторонились. Девочка встала. По краткому приказу Гиэлла второй джеред поднял раненого и без видимых усилий вынес его из помещения. Девочка пошла за ними, а Гиэлл остался.
— Что вы будете с ним делать? — спросила Черити.
— С ним… ничего не случится, — медленно выговорил Гиэлл.
— Вы вернете его назад? — поинтересовалась Черити.
Гиэлл ничего не ответил.
Глава 10
Этой ночью удалось улучить момент и поспать пару часов. Чего-то испугавшись во сне, она вздрогнула и проснулась. Через дверной проем все еще лился дрожащий красный свет костров, горевших в соседнем зале, но к этому свету уже примешивалось сизое марево. Она поднялась и тихо вздрогнула, увидев, что нет двоих человек из их группы: Элен и Гурка.
— Что случилось? — испуганно спросила она. Гартман, со скрещенными на груди руками прислонившийся к дверному косяку и смотревший в соседнее помещение, окинул ее недовольным взглядом.
— Ваши друзья их забрали, — ответил он.
— Гиэлл и девочка, — пояснил Скаддер. — Минут пятнадцать тому назад они пришли, поговорили с Гурком. После этого он и Элен ушли.
Скаддер говорил серьезно, но Черити не заметила особой тревоги за судьбу Элен и карлика. Скорее всего хопи, как и она, чувствовал, что с джередами связана какая-то тайна, но не такого рода, как думали Гартман и его люди.
Она медленно подошла к лейтенанту и посмотрела в зал. Там еще горело несколько костров. Почти все джереды, за исключением единиц, покинули подвал. Вдруг она увидела идущего в их сторону человека. Это был Гиэлл. Хотя он и не смотрел на Черити, она поняла, что тот ждал ее пробуждения.
— Почему вы меня не разбудили? — спросила она. Гартман промолчал и только поднял брови, а Скаддер ответил, как бы в раздумье:
— Тебе было нужно выспаться. Уже сорок восемь часов ты на ногах.
Черити хотела что-то сказать, но Гиэлл подошел ближе и поднял руку, привлекая ее внимание. Без слов, коротким волевым жестом джеред потребовал, чтобы чужие следовали за ним.
Они пересекли подвал и стали подниматься вверх. Серый полумрак, царивший в заваленном обломками проходе, постепенно наполнялся ясным светом раннего утра. Черити окунулась в удивительное многообразие звуков: плеск реки, шелест ветра в кронах деревьев, щебет птиц и до боли знакомый одинокий лай собаки, на фоне каких-то непривычных, тревожащих шорохов непонятного происхождения. Все ее чувства вдруг обострились и включились в работу, как накануне вечером: она отчетливо слышала позади дыхание Скаддера, каждый шаг, сделанный ее товарищами по бетонной лестнице, тихое шуршание одежды и металлическое позвякивание оружия. Восприятие цветов и оттенков усилилось до такой степени, в какой она их уже давно не ощущала. «Удивительно, — думала она, — как за пару каких-то часов можно настолько обновить свои чувства».