Стоуну стоило большого труда скрыть свое замешательство.
— Ты имеешь в виду, — сказал он с притворным удивлением, — даже я сам не могу взглянуть на них?
— Нет.
— Но почему? — удивился Стоун и тихо засмеялся.
— Основания для подобного приказа мне не известны, — ответил Люцифер. — И такое желание еще ни у кого не возникало.
Стоун неуверенно улыбнулся.
— Может быть, даже хорошо позабыть какие-то эпизоды, правда?
Люцифер посмотрел на него своими невыразительными глазами, Стоун отвернулся и открыл дверь.
— Пошли, — сказал он. — Я хочу вернуться в Европу сейчас же. Постарайся установить трансмиттерную связь.
Люцифер подчинился, но Стоун чувствовал его нерешительность. Дэниель остановился и снова вопросительно посмотрел на муравья.
— Что еще?
— Я настоятельно не советую сейчас туда возвращаться, — сказал Люцифер после явной заминки. — Положение очень серьезное. Возможно, предстоит бросок.
Стоун замер.
— Уже сейчас? Но еще слишком рано.
— События развиваются очень быстро, — продолжал Люцифер. — Пришлось созвать нескольких инспекторов, чтобы обсудить создавшееся положение и принять решение, что делать.
— Но это невозможно, — протестовал Стоун. — Мы впервые за пятьдесят лет пребывания здесь…
— Конечно, подобное — редкость, — перебил его Люцифер, — но такое уже случалось. Исконные жизненные формы здешнего мира обладают необыкновенной жизнестойкостью.
— Вы можете приостановить подготовку? — встревоженно спросил Стоун.
— Не знаю, — ответил Люцифер, — критическая граница достигнута, но еще не пройдена. Инспекторы делают все, что могут. Окончательное решение следует ожидать по истечении пяти-шести дней.
— Пять-шесть дней…
Взгляд Стоуна против его воли устремился к закрытой двери позади Люцифера, двери в комнату, в которой он пришел в себя. Где-то там внутри хранятся все его воспоминания, все его большие и маленькие секреты, и тот проклятый момент, который может стоить ему жизни.
Но, может, у него еще есть шанс, слабая надежда. Одна только мысль о риске, на который придется пойти, доставила почти физическую боль. Он сравнил бы себя с человеком, оказавшимся на горящем корабле и не умеющим плавать.
Если бы она не была уверена в обратном, то поклялась бы, что мужчина мертв. Он сидел прямо, как одеревенелый, на краю узкой койки, составлявшей единственное убранство комнатки по ту сторону стеклянной перегородки. В его глазах была та же пустота, что и у джередов, но не теплилось такое же глубоко скрытое тайное знание. Грудь его поднималась и опускалась в ритме тяжелого размеренного дыхания.
— Это… страшно, — прошептала Черити.
Ее взгляд остановился на бледном, как смерть, лице молодого человека. И хотя она знала, что стеклянная перегородка прозрачна только с одной стороны, все же не могла отделаться от ужасного чувства, что его глаза тупо уставились на нее.
— Что вы с ним сделали? — сдавленно спросил Скаддер.
По отражению в стекле Черити заметила, что тот повернулся назад и сделал шаг в сторону Гартмана. Она устало отвела взгляд от бледной фигуры в соседнем боксе и обернулась.
— Скаддер, ну пожалуйста… — взмолилась Лейрд. Хопи остановился, но его глаза все еще полыхали гневом. Черити не удивилась бы, если б этот малый, не долго думая, набросился на уступавшего ему в росте лейтенанта.
— Мы с ним ничего не делали, — вяло ответил Гартман. Был заметен ужас, которым наполнял его вид мужчины на койке. — Я же уже говорил, имеются определенные затруднения.
— Затруднения? — Скаддер громко рассмеялся и осуждающе показал на солдата. — Вы называете это затруднениями? Это же, черт его побери, зомби, Гартман!
Черити устало повернулась к лейтенанту.
— Что произошло?
— Не знаю, — признался Гартман. — Некоторые из тех, кто просыпается, становятся… такими.
— Некоторые? — переспросила Черити. — Точнее, не все?
— Нет, — ответил Гартман. — Примерно треть.
С беззвучным стоном Черити закрыла глаза. Треть. Это означает ни больше, ни меньше, что в подземной крепости в таком ужасном состоянии находятся более трех тысяч человек.
— Вы знали об этом? — тихо спросила она. Гартман покачал головой.
— Что есть такой риск, нам было ясно. Каждый из этих парней добровольно пошел сюда, капитан Лейрд. И каждому в отдельности разъяснялось, что его шансы проснуться в лучшем случае составляют около восьмидесяти процентов. Но такого развития событий никто не мог предвидеть.