Она отогнала от себя эту мысль, мельком улыбнулась Скаддеру и прошла мимо обоих к нише с кухонной плитой, чтобы налить себе чашку кофе. Ей не хотелось пить, но во рту у нее пересохло от долгого разговора. Прежде чем она поднялась к Стоуну, она полчаса провела с добровольцами, которых она впервые увидела два дня назад. Она задала им множество вопросов — и получила множество поразительных ответов. То, что утверждал Киас о методе джередов, в течение нескольких часов обучать людей во сне тому, что в нормальных условиях они усвоили бы за месяцы или годы, соответствовало действительности. Несмотря на то, что четверо мужчин и две женщины родились и выросли в колонии в Париже и за всю свою жизнь не видели даже такого простого прибора, как телевизор, они прекрасно разбирались во всех видах оружия и средствах передвижения, находившихся на базе. Черити была уверена в том, что если бы она задала им больше вопросов, то могла бы чему-нибудь от них научиться.
Во всяком случае, это не поколебало ее сомнения относительно ударной мощи ее импровизированного отряда. Что-то знать — это только одно, а уметь применить это на практике — это уже другое.
Она маленькими глотками отпила кофе, подошла к столу и доверительно положила левую руку на плечо Скаддера. Таким же естественным, почти бессознательным движением он взял ее пальцы и пожал их. Черити мельком улыбнулась. Это было одним из тех немногих положительных изменений, обращаться с которыми они научились за последние два дня. Между ними больше не осталось фальшивой робости. До сих пор она не говорила об этом со Скаддером, но была уверена в том, что он чувствовал то же самое: во время ее пребывания в гиперпространстве с ними что-то произошло. Будто бы на какое-то мгновение они стали одним целым. Черити уже больше не помнила об этом. Она лишь ощущала еще воспоминание о каком-то воспоминании, но само это ощущение было несказанно теплым и глубоким. На какой-то неопределенный по времени момент они делили друг с другом большее, чем кто-то когда-либо делал это до них, они чувствовали и разделяли мысли друг друга, свое тайное желание и тоску, а также и опасения.
— Как обстоит дело с партией? — спросила Черити, когда Харрис потянулся за пешкой, а потом снова отнял руку, не дотронувшись до фигуры.
— Боюсь, что не слишком хорошо, — сказал Харрис.
Скаддер махнул рукой.
— Не верь ни одному его слову. Он поддается мне нарочно.
— Я играю не особенно вдумчиво, — со смущенной улыбкой признался Харрис. — А если откровенно, то все это время я думаю о том, как бы мне с глазу на глаз поговорить с губернатором Стоуном.
Он вопросительно посмотрел на Черити:
— Не могли бы вы мне в этом помочь?
Черити отпила из своей чашки кофе и пожала плечами. Она сморщила лицо: кофе оставлял желать лучшего.
— Это зависит от того, о чем вы хотите говорить.
— Я все подсчитал, — ответил Харрис. — Мой оклад составлял тогда ровно двести фунтов в неделю. За пятьдесят семь лет мне армия задолжала уже где-то сто тридцать тысяч фунтов. Мне бы очень хотелось знать, получу ли я их и когда.
Какое-то время Черити удивленно смотрела на Харриса, затем она заметила в его глазах насмешливые огоньки и начала громко смеяться. Также засмеялся и Скаддер, в то время как Харрис с удивительным актерским мастерством сохранял абсолютно серьезную мину и даже изображал еще какое-то возмущение.
— Я вообще не понимаю, что здесь смешного, — сказал он. — Это куча денег.
— Мне бы ваши заботы, — покачивая головой сказала Черити и снова отпила глоток отвратительного кофе. Она на секунду подумала, что, возможно, что-то не в порядке с водой. Но, возможно, вся причина была в ней. Черити в это утро проснулась с сильной головной болью и неприятным привкусом во рту и, в сущности, целый день чувствовала себя не особенно хорошо. Вероятно, в последние месяцы она просто взяла на себя слишком большую нагрузку. Наверное, даже и профессиональной героине время от времени нужен перерыв для отдыха.
— У вас совершенно другие заботы, — сказал Харрис, когда она снова повернулась к нему.