– Кто вы такой? – резко спросил он.
– Успокойтесь. – Максим достал удостоверение. – Я сотрудник военной прокуратуры полковник Латко Максим Леонидович. Меня прислал Проскурин Валерий Викторович. Вам знакома эта фамилия? Алексей не ответил. Он продолжал наблюдать за Максимом так, словно тот мог оказаться врагом.
– Почему он не пришел сам?
– Валерий Викторович в библиотеке, – ответил Максим, придвигая стул, присаживаясь и укладывая на колени папку.
– Где? – не понял Алексей.
– В библиотеке, – ответил Максим и, не удержавшись, зевнул. – Прошу прощения, мы не спали всю ночь.
– А что он делает в библиотеке? – На лице Алексея отразилось недоумение.
– Его коллега из местного отделения порекомендовал посмотреть газеты. Якобы в них содержится какая-то информация, которая поможет узнать, кто именно организовал все это дело.
– Да? – Алексей прищурился. – И поэтому он прислал вас?
– Совершенно верно. Заодно Валерий Викторович попросил снять с вас показания, официальные, с подписью врача о том, что вы в полном здравии. Когда все закончится, – а мы оба надеемся, что эта история благополучно завершится сегодня ночью, – важно, чтобы вас никто не заподозрил в сумасшествии. Тем более что по официальной версии вы… у вас…
– Крыша поехала, – сказал Алексей.
– Ну, можно и так выразиться, – улыбнулся Максим. – Именно. На почве афганских событий. Валерий Викторович рассказал мне вашу историю, разумеется, в общих чертах.
– Всю?
– Всю. Но лишь в общих чертах, – повторил Максим. – Давайте теперь я запишу ее с ваших слов. Алексею пришлось еще раз рассказать все, начиная с того момента, как он набил морду Поручику, и заканчивая больничной койкой. Максим торопливо записывал.
– Много нового? – закончив повествование, спросил Алексей.
– Да нет, в общем-то я уже все это слышал. Примерно в том же виде. От Проскурина. Так, теперь я схожу за доктором, чтобы он заверил ваши показания. Максим отправился на поиски врача. Задача эта оказалась вовсе не такой простой, как представлялось. Во-первых, ему долго не могли объяснить, в каком корпусе располагается психиатрическое отделение, и он минут сорок бродил по всей больнице, одолевая врачей и медицинских сестер одним и тем же вопросом. Во-вторых, когда нужное отделение было наконец найдено, выяснилось, что большинство врачей заняты чем-то удивительно неотложным, и плюс к тому процент психиатров среди них оказался подозрительно близок к нулю. В конце концов Максим, которому осточертела эта беготня, вломился в первый попавшийся кабинет с табличкой на двери «Психиатр», вытащил из него врача и отвел в бокс номер двенадцать.
– Доктор, – стоя у дверей и загораживая выход собственным телом, сказал он, – освидетельствуйте, пожалуйста, этого человека. Мне необходимо письменное медицинское подтверждение того, что во время дачи показаний капитан Семенов Алексей Николаевич был полностью вменяем. Врач несколько секунд смотрел на Алексея, затем подсел поближе и начал задавать обычные в таких случаях вопросы. Что-то о дне недели и числе, месяце и годе, затем осведомился насчет того, не было ли в роду Алексея психически ненормальных людей, и, казалось, очень обрадовался, услышав, что нет, не было, не ударялся ли Алексей когда-нибудь головой, были ли у него сотрясения мозга. Тоже не было?
– Ну, что же, – поднялся врач. – Мне кажется, этот человек вполне вменяем и отдает отчет в собственных словах.
– Вот так и напишите, – с облегчением вздохнул Максим. – Вот здесь, пожалуйста.
– Пожалуйста. – Тот набросал в протоколе заключение и широко расписался, с завитушками, с закорючками, как-то очень красиво и округло.
– Ну, слава богу, – улыбнулся Максим. – Кстати сказать, а у вас какой профиль? Вы психотерапевт?
– Нет, я окулист, – ответил врач с достоинством и удалился. Алексей захохотал, Максим, не выдержав, засмеялся тоже. Несколько секунд в палате слышались громовые раскаты хохота.
– Ничего, – наконец пробормотал Максим сквозь слезы. – Все в порядке. Думаю, никто не станет выяснять, чья подпись на заключении – окулиста или психиатра. На первое время этого вполне достаточно. В любом случае, когда все закончится, придется проводить полноценную психиатрическую экспертизу. Алексей вдруг осекся.
– Вы ведь нашли место, где хранятся самолеты? – спросил он.
– Да. Угольно-перерабатывающий комбинат. Километрах в пяти от города. Вот. – Максим вытащил из кармана плотный черный конверт с фотографиями и положил его на тумбочку, стоящую в изголовье больничной койки.
– Что это?
– Фотографии. Их сделал очень хороший мастер. Алексей не меньше минуты смотрел на конверт, будто не решаясь взять его в руки. На лице летчика отражалась нерешительность.
– Признаться честно, – продолжал Максим, – я искал совсем другой завод. Там ведь не только самолеты, там еще и танки, и БМП.
– Много?
– Тридцать пять единиц. Алексей, не отрываясь, смотрел на конверт.
– А танки-то зачем?
– Мы тоже думали об этом. Может быть, все дело в обыкновенной жадности. В великой, несусветной жадности.
– Понятно. – Алексей наконец взял конверт и осторожно вытащил из него карточки. Он внимательно изучил первую фотографию, переложил ее в конец стопки, принялся за вторую, пробормотав задумчиво: – Действительно, очень хорошие снимки. А Валера когда будет?
– Обещался часа через три-четыре, – ответил Максим. – Так что придется еще подождать. Слушайте, товарищ капитан, – он присел на стул, – мне интересно вот что. Неужели у вас не зародилось ни малейшего подозрения, когда Сивцов изложил вам эту нелепую версию с пролетом до Ростова?
– Она не такая уж и нелепая, – ответил Алексей, рассматривая снимки один за другим. – Вполне реальная. Конечно, какое-то сомнение возникло, но я ведь военный. Отдали приказ – полетел. Отдали бы другой приказ – полетел бы куда-нибудь в другую сторону.
– Ну, а если, положим, подобное повторилось бы? Полетели бы? Алексей кивнул, даже не раздумывая.
– Полетел бы. Правда, на этот раз потребовал бы, чтобы на карте расписались еще и представитель штаба округа и заместитель командира полка по личному составу.
– Они и расписались бы. Им-то какая разница? Ведь предполагалось, что через четыре-пять часов вас уже не будет в живых.
– Я знаю, – согласился Алексей. Он переложил в конец стопки последний снимок, снова убрал фотографии в конверт и повернулся к Максиму. – Все равно полетел бы. Даже если бы не захотел. Самое паршивое в данной ситуации то, что был отдан официальный приказ. Понимаете? Мы, военные, принимали присягу и обязаны выполнять приказы, какими бы странными или нелепыми они нам ни казались. Наверное, сейчас, после случившегося, мои слова звучат глупо, но ведь дело не в тех, кто выполняет приказы, а в тех, кто их отдает. Армия похожа на полуразложившуюся рыбу. Голова уже сгнила, и тело сгнило тоже, хотя пока только наполовину. Приказами в наше время удобно прикрывать свои собственные интересы. – Алексей усмехнулся. – Но здесь все было довольно гладко. Да и момент они выбрали хороший.
– Тогда еще один вопрос, на который вы не ответили ни Проскурину, ни мне, давая эти показания. За что вы Поручику-то физиономию набили? Алексей вздохнул.
Глава 34
Проскурин появился часа через полтора. Выглядел он весьма довольным, чуть ли не счастливым.
– Так, ну вот, вся компания в сборе, – хмыкнул Алексей. – Давай рассказывай, чего такого интересного нарыл?
– Расскажу – не поверишь, – по привычке ответил Проскурин. – Я такую столовку откопал – закачаешься. Прямо коммунизм на тарелках, а не столовка. При случае покажу. Все есть. Как в кремлевском буфете.
– А по делу? – спросил Максим.
– А по делу… Почитал я газетки, как Ипатов советовал, и пришел к выводу, что дельный он мужик. Гад, конечно, но дельный.
– Ну что там? Не томи.