— А если эта женщина просто выполняла чей-нибудь заказ? — спросила МакГоннагал.
— Вряд ли. Отравить намного проще.
— Похоже, что расправлялись не самой несчастной, а со всей ее семьей, — проговорил Флитвик. — После подобного «бенефиса» родителям девушки оставалось лишь покончить самоубийством.
— Месть? Политический заказ?
— Скоро узнаем, — ответил Дамблдор, — я написал своему старому знакомому в Рим. Он работает в магическом архиве. Я попросил его узнать о случаях святотатства в храме Весты, не касаясь преступлений самих весталок. Ответ скоро придет.
Гермиона обессилено откинулась на подушки. Разговор происходил рядом с ее кроватью в Больничном Крыле. Других пациентов не было, но директор на всякий случай наложил заглушающие чары.
— Ты устала, дитя мое? — ласково спросил Дамблдор.
— Это ничего, профессор.
— Думаю, что эту ночь ты можешь поспать спокойно. Прости, что изматывали тебя. Я заберу это украшение с собой, а профессор Снейп даст тебе зелья сна без сновидений.
— А если данных окажется мало? — спросила Гермиона.
— В любом случае нужно дождаться письма от сеньора Тезеи.
Вскоре Гермиона осталась одна. Через некоторое время появился Снейп. Он протянул ей флакон с зельем.
— Профессор, — спросила Гермиона, — а где можно почитать об этом растении? О черной асфодели?
— Конкретно нигде, — ответил Снейп. — Я уже говорил — это легенда. Упоминается у Роджера Бэкона и Парацельса.
— А в каких книгах?
— В библиотеке Хогвартса этих книг нет, мисс Грейнджер. Принимайте зелье и спите. Хватит отнимать мое время.
— Извините, профессор, — Гермиона взяла флакон. — А вам разве не хотелось найти это растение?
Снейп на мгновение замер, потом стремительно вышел из Больничного крыла. Гермиона осталась одна. Она поставила флакон с зельем на тумбочку, стоящую в изголовье. Села, обхватив руками коленки и положив на них голову. Мысли кружились вспугнутыми птицами. Вот бы действительно найти это потрясающее растение. Сколько всего можно будет сделать! Скольких людей вылечить! И Дамблдора, и родителей Невилла! И многих-многих других.
Перед внутренним взором вдруг появилось лицо Снейпа. Она как будто снова услышала его голос.
«Мисс Грейнджер, вы уже забыли, ЧЕМ поливают этот цветочек?»
Нет, ну конечно, нет. Гербология с тех пор ушла далеко вперед. Наверняка есть способ сохранить чудесные свойства растения и по-другому. А если правильно организовать охрану, то никто никогда больше не сможет использовать его для приготовления ядов и прочих мерзостей.
Гермиона со счастливой улыбкой выпила зелье и провалилась в глубокий сон.
На другой день девушке разрешили покинуть Больничное крыло. За время ее отсутствия ничего не произошло. Учеба и обязанности старосты практически не оставляли времени на размышления. Разговора с друзьями удалось избежать легко — начались тренировки по квиддичу. Зачет за работу Флитвик поставил ей «автоматом».
История с черной асфоделью стала казаться чем-то далеким и нереальным. Наконец, Дамблдор пригласил ее в свой кабинет. Там опять собрались Снейп, МакГоннагал и Флитвик.
— Ну что ж, мои дорогие, — сказал Дамблдор, когда все расселись. — Я, наконец, получил ответ от сеньора Тезеи. Это фантастическая история.
— Поделитесь с нами, — буркнул Снейп.
Остальные кивнули.
— Итак, — начал Дамблдор, — в архивах действительно упоминается дичайшее происшествие на ступенях храма Весты. Все происходило во времена Нерона. Эта девушка, Лукреция, дочь некоего Спурия Аквилия, пришла в храм, чтобы почтить Весту перед собственной свадьбой. Скандал вышел чудовищный. Ее судили за святотатство. Ее отец пытался обвинить в колдовстве некую Германику Пасиену. В те времена не было Статуса Секретности. Среди жрецов было довольно много магов. У Германики оказались знатные покровители. Была проведена проверка, показавшая, что Лукреция не подвергалась никакому магическому воздействию. Спурия Аквилия обвинили в клевете. Тем более что он уже однажды обвинял Германику. Сын Спурия — Гней, покончил с собой, не выдержав позора. Лукрецию позволили задушить дома. Спурий Аквилий и его жена вскрыли себе вены.
— Кошмар, — проговорила МакГоннагал, — но что это нам дает?
— А в чем этот Спурий обвинял Германику в первый раз? — спросил Снейп.
Дамблдор значительно поднял палец.
— А вот тут начинается самое интересное. Спурий Аквилий был женат на дочери некоего Луция Пасиены, который был известным собирателем древностей, знатоком медицины и трав. Кстати, его родовое имя, Пасиена, свидетельствует об этрусском происхождении. У этого Луция была еще и приемная дочь, эта самая Германика. Она жила в доме своего приемного отца, помогала в его занятиях. Была посвященной богини Тривии. После смерти Луция Пасиены его зять обвинил Германику в инцесте, якобы она сожительствовала со своим приемным отцом и обманом вынудила его удочерить себя. При всех императорских безобразиях и разврате законы для всех прочих в Риме были очень суровы. Виновных в инцесте приговаривали к казни в кожаном мешке. Несчастных зашивали в мешок из бычьей шкуры вместе с обезьяной, собакой, петухом и змеей и бросали в воду.