Гермиона проснулась.
Третий сон Гермионы откровенно порадовал ее наставника.
- Римляне записывали даже самые мелкие происшествия, - сказал Дамблдор, - они были невероятными бюрократами. А такое событие, как святотатство на ступенях храма Весты, должно быть описано во всех подробностях.
- А если эта женщина просто выполняла чей-нибудь заказ? - спросила МакГоннагал.
- Вряд ли. Отравить намного проще.
- Похоже, что расправлялись не самой несчастной, а со всей ее семьей, - проговорил Флитвик. - После подобного «бенефиса» родителям девушки оставалось лишь покончить самоубийством.
- Месть? Политический заказ?
- Скоро узнаем, - ответил Дамблдор, - я написал своему старому знакомому в Рим. Он работает в магическом архиве. Я попросил его узнать о случаях святотатства в храме Весты, не касаясь преступлений самих весталок. Ответ скоро придет.
Гермиона обессилено откинулась на подушки. Разговор происходил рядом с ее кроватью в Больничном Крыле. Других пациентов не было, но директор на всякий случай наложил заглушающие чары.
- Ты устала, дитя мое? - ласково спросил Дамблдор.
- Это ничего, профессор.
- Думаю, что эту ночь ты можешь поспать спокойно. Прости, что изматывали тебя. Я заберу это украшение с собой, а профессор Снейп даст тебе зелья сна без сновидений.
- А если данных окажется мало? - спросила Гермиона.
- В любом случае нужно дождаться письма от сеньора Тезеи.
Вскоре Гермиона осталась одна. Через некоторое время появился Снейп. Он протянул ей флакон с зельем.
- Профессор, - спросила Гермиона, - а где можно почитать об этом растении? О черной асфодели?
- Конкретно нигде, - ответил Снейп. - Я уже говорил — это легенда. Упоминается у Роджера Бэкона и Парацельса.
- А в каких книгах?
- В библиотеке Хогвартса этих книг нет, мисс Грейнджер. Принимайте зелье и спите. Хватит отнимать мое время.
- Извините, профессор, - Гермиона взяла флакон. - А вам разве не хотелось найти это растение?
Снейп на мгновение замер, потом стремительно вышел из Больничного крыла. Гермиона осталась одна. Она поставила флакон с зельем на тумбочку, стоящую в изголовье. Села, обхватив руками коленки и положив на них голову. Мысли кружились вспугнутыми птицами. Вот бы действительно найти это потрясающее растение. Сколько всего можно будет сделать! Скольких людей вылечить! И Дамблдора, и родителей Невилла! И многих-многих других.
Перед внутренним взором вдруг появилось лицо Снейпа. Она как будто снова услышала его голос.
«Мисс Грейнджер, вы уже забыли, ЧЕМ поливают этот цветочек?»
Нет, ну конечно, нет. Гербология с тех пор ушла далеко вперед. Наверняка есть способ сохранить чудесные свойства растения и по-другому. А если правильно организовать охрану, то никто никогда больше не сможет использовать его для приготовления ядов и прочих мерзостей.
Гермиона со счастливой улыбкой выпила зелье и провалилась в глубокий сон.
На другой день девушке разрешили покинуть Больничное крыло. За время ее отсутствия ничего не произошло. Учеба и обязанности старосты практически не оставляли времени на размышления. Разговора с друзьями удалось избежать легко - начались тренировки по квиддичу. Зачет за работу Флитвик поставил ей «автоматом».
История с черной асфоделью стала казаться чем-то далеким и нереальным. Наконец, Дамблдор пригласил ее в свой кабинет. Там опять собрались Снейп, МакГоннагал и Флитвик.
- Ну что ж, мои дорогие, - сказал Дамблдор, когда все расселись. – Я, наконец, получил ответ от сеньора Тезеи. Это фантастическая история.
- Поделитесь с нами, - буркнул Снейп.
Остальные кивнули.
- Итак, - начал Дамблдор, - в архивах действительно упоминается дичайшее происшествие на ступенях храма Весты. Все происходило во времена Нерона. Эта девушка, Лукреция, дочь некоего Спурия Аквилия, пришла в храм, чтобы почтить Весту перед собственной свадьбой. Скандал вышел чудовищный. Ее судили за святотатство. Ее отец пытался обвинить в колдовстве некую Германику Пасиену. В те времена не было Статуса Секретности. Среди жрецов было довольно много магов. У Германики оказались знатные покровители. Была проведена проверка, показавшая, что Лукреция не подвергалась никакому магическому воздействию. Спурия Аквилия обвинили в клевете. Тем более что он уже однажды обвинял Германику. Сын Спурия — Гней, покончил с собой, не выдержав позора. Лукрецию позволили задушить дома. Спурий Аквилий и его жена вскрыли себе вены.
- Кошмар, - проговорила МакГоннагал, - но что это нам дает?
- А в чем этот Спурий обвинял Германику в первый раз? - спросил Снейп.
Дамблдор значительно поднял палец.
- А вот тут начинается самое интересное. Спурий Аквилий был женат на дочери некоего Луция Пасиены, который был известным собирателем древностей, знатоком медицины и трав. Кстати, его родовое имя, Пасиена, свидетельствует об этрусском происхождении. У этого Луция была еще и приемная дочь, эта самая Германика. Она жила в доме своего приемного отца, помогала в его занятиях. Была посвященной богини Тривии. После смерти Луция Пасиены его зять обвинил Германику в инцесте, якобы она сожительствовала со своим приемным отцом и обманом вынудила его удочерить себя. При всех императорских безобразиях и разврате законы для всех прочих в Риме были очень суровы. Виновных в инцесте приговаривали к казни в кожаном мешке. Несчастных зашивали в мешок из бычьей шкуры вместе с обезьяной, собакой, петухом и змеей и бросали в воду.
- Ужас! - пробормотала Гермиона.
Дамблдор кивнул.
- Как удалось выкрутиться Германике неизвестно. Она даже не была изгнана. Но ее выставили из дома приемного отца и лишили той доли наследства, на которую она имела право по закону. Скорее всего, дело и было в этом наследстве. Спурия Аквилия описывают как очень жадного человека.
- Вот скотина! - пробормотала МакГоннагал. - Одно слово, Спурий!
Гермиона фыркнула. Ее знаний латыни хватило, чтобы понять иронию. В Риме действительно было личное мужское имя Спурий, но оно происходило от слова «незаконнорожденный», «ублюдок».
- И как же жила эта бедная женщина? - спросил Флитвик.
- Сеньор Тезеи тоже заинтересовался этой особой, - кивнул Дамблдор. - Описанная история наделала много шума. Ее считали удобной для морализаторства. Вот, дескать, негодяй обвинил честную женщину в разврате и получил в семье развратную дочь. У Германики был свой дом недалеко от рощи и храма Венеры Либитины. Она жила тем, что продавала травы и афродизиаки. Лечила импотенцию. И венерические болезни у проституток.
- Вместо богатства и высокого положения в обществе - бедность и маргинальное окружение, - усмехнулся Снейп. - Она могла сколотить неплохое состояние, торгуя тем, о чем упомянул директор. Но доступ в высшее общество для нее был закрыт.
- Но какая страшная месть, - пробормотала МакГоннагал.
- Насколько я знаю, - пожал плечами Снейп, - Спурий Аквилий мог добровольно удалиться с семьей в изгнание. Но при этом все имущество подлежало конфискации. Он предпочел смерть бедности. История забылась бы через пару лет, он мог бы выхлопотать разрешение вернуться в Рим.
Все какое-то время молчали. Жуткая история из далекой древности неожиданно обрела плоть и кровь.