Ужин обернулся катастрофой даже по этерианским стандартам: подгоревший суп, недожаренный рис и соевые бургеры, которые подавались на стол холодными и липкими. Трапеза для нее завершилась упавшим на пол фруктовым салатом, после чего она наконец разрыдалась.
— Садитесь, моя дорогая, — ласково сказал Стоуни. — Было бы несправедливо с нашей стороны ожидать от вас слишком многого в такой день. Позвольте, я приберусь здесь, пока вы отдыхаете.
Истолковав это как сигнал, Фин предложил помыть посуду после ужина. Эрнестина отказалась, сначала мученическим тоном, затем из искреннего смущения, что ее сочли «размазней». В конце концов сошлись на том, что он будет вытирать посуду после того, как она ее помоет.
Полируя тарелку, Фин сделал вид, что его привлекло окно над раковиной.
— Кажется, днем отсюда можно видеть окно ванной комнаты?
— Полагаю, что да.
— Любопытно. Не заметили ли вы здесь чего-нибудь странного вчера во время обеда. Например, было ли открыто окно в ванной?
— Нет. Я имею в виду, не заметила, — сказала она, не отрывая взгляда от посуды.
— Мне представляется, что вы могли бы видеть, как кто-то забирается в то окно или выбирается из него, верно? Уж слишком оно близко. Фактически, кто бы там ни находился, вы, протянув руку, могли коснуться его — при условии, если зто окно легко открывается. Давайте проверим. — Он резко поднял раму и вытянул руку. — Все правильно, я могу даже достать до самого окна ванной. Если бы у меня был заранее приготовлен кусок нитки, я, вероятно, мог бы открыть и закрыть окно ванной отсюда, немного попрактиковавшись. Я имею в виду, что эти защищенные от взлома запоры не являются абсолютно защищенными, особенно если взломщик установит все изнутри. На самом деле, это просто. Вы продеваете вязальную спицу в ушко завертки и закрепляете обычную или, скажем, вязальную нитку так, что когда вы тянете, завертка поворачивается.
Если он и ожидал немедленной реакции, то был разочарован, — Эрнестина продолжала машинально скрести и мыть посуду. Фин закрыл окно и вернулся к работе. Реакция последовала через несколько минут.
— Нитка, — произнесла она. — Окна.
— Пардон?
— Полицейский говорил что-то насчет того, что я спустила веревку из кабинета для Стива, чтобы он мог взобраться на нее или что-то в этом роде. Он думает, что я могла... и вы тоже, не так ли? — Слезы стекали по ее тупому подбородку и капали в мыльную пену. — Со всеми вашими, этими всеми веревками и нитками, и чертовыми окнами!
— Простите. Я не хотел вас расстраивать, Эрнестина, — солгал он.
— Он... он также спрашивал меня о моих видениях. Они красивы, невероятно красивы. Он попросил рассказать о видении в кабинете. Но как только я начала рассказывать, он утратил интерес. Нитки и окна — вот его мир, да и ваш тоже. Вы все запутались в нитках... — Она прыснула, фыркнув сквозь слезы и выдувая из ноздри тонкий пузырь. — Вы все так связаны, так привязаны к этому миру, что неспособны увидеть настоящую красоту вокруг себя.
Фин снова извинился.
— Я ведь здесь новичок, — сказал он. — Вы совершенно правы насчет моей слепоты к другой реальности. Но я хочу учиться. Почему бы вам не рассказать мне о своих видениях? А я постараюсь выслушать и понять.
— Хорошо. Она на мгновение задумалась. Думаю, первое было в девять или десять лет. В дождливый день я сидела у окна со своей кошкой Лилой. Просто гладила ее и смотрела в окно.
И тут я обратила внимание на то, как струи дождя сбегают по стеклу. Они образовывали фигуры. Узоры. Как арки в готических соборах, только сплетаясь вместе и переливаясь друг в друга. Я не очень хорошо объясняю.
— На самом деле — потрясающе. Пожалуйста, продолжайте.
— Ну, потом выглянуло солнце, и оно засияло сквозь арки и шпили так ярко, что должно было бы резать глаза, но этого не случилось. Я смотрела прямо на него. Это было похоже на готический город из стекла и алмазных спиралей. И я могла видеть все это насквозь, до самого центра. Я видела пылающую душу Вселенной!
Фин убрал тарелку, которую полировал несколько минут, и взял следующую.
— А другие видения?
— После первого сразу несколько. Они у меня часто бывают теперь. Иногда я их вызываю, иногда они начинаются сами собой, когда я просто что-нибудь вяжу или читаю.
— А то, которое было вчера вечером в кабинете?
— Его вызвала я. Я стала смотреть на ковер. Узор сильно потускнел в отблесках огня. Я все время концентрировалась на том, чтобы смотреть сквозь него, понимаете? Потом он начал лопаться от цветов. Миллионы крошечных цветочков, словно яркие искры, взрываясь, превращались в прекрасных блондинок. И я увидела, как из них вырастает мой собор — огромный белый шпиль с маленькими виноградными лозами и всяким таким вокруг него, поднимающийся из этого моря цветов. А потом — о, это звучит глупо, — я увидела яркую красную вспышку и двух мужчин. Я думаю, что они, возможно, были развоплощенными, пытаясь достучаться до меня.