— Мисс? Алло? Вы слышите меня? — я вот уже с минуту молчала в трубку сотового, перед этим что-то спросив у ответившего на звонок мужчины.
— Да… что, простите? Я… простите… я не могу… — пришлось сбросить вызов.
Кто-нибудь пробовал заказывать гроб для родной матери? Нет? Я вот-вот сделала это. Но нет, не смогла. Я правда не могу этого сделать. У меня мозги не соображают. Я ничего не понимаю…
Кажется, кто-то позвонил в дверь. Я не отреагировала. После прилегла набок. Стало плохо, и я вскочила, направившись в туалет. Меня стошнило. Я не знала, сколько времени не ела. Желудок почти прилип к позвоночнику.
В итоге в квартиру все же вошли. Отперли дверь своими ключами и вошли.
— Дженни! — мне показалось, что Стайлс проорал это, круша мою комнату, но на деле он просто громко хлопнул дверью.
За ним послышался голос Луи, который вошел чуть позже:
— Ты нашел ключи?
— Ну раз я здесь, значит, да! — в раздражении рявкнул Гарри. — Где ты, черт тебя возьми, Джен!
Видимо, в дверь ванной он ломанул ногой, поскольку та, незапертая, резко распахнулась и ударилась о стену с такой силой, что треснула плитка. Она и без того крошилась, а Стайлс помог.
Он застыл на пороге. Я не подняла на него глаз, боясь, что сорвусь. Сидя рядом с унитазом и прерывисто дыша, я тихо таращилась в стену, спрятавшись за прядями волос. Меня воротило от этих ребят. Я была способна на убийство, клянусь…
— Эй, ты как? — спросил Луи, обойдя Гарри, и присел рядом со мной на корточки. Он мягко коснулся моих волос и отвел их назад, заглядывая мне в лицо. — Ты не ела, да? Джен… так нельзя…
Стайлс продолжал стоять на пороге ванной и молчать. Томлинсон помог мне встать, будто непослушному ребенку сунул в руки зубную щетку, выдавил на нее пасты, и я на «автопилоте» почистила зубы. Я позволила Луису переодеть мою футболку, даже не думая о том, что стою перед ними в бюстгальтере. После он отвел меня в спальню, толкнув плечом застывшего на месте Стайлса, и уложил в постель.
Они что-то делали на кухне, о чем-то говорили. Потом, когда я провалилась в сон, кто-то меня разбудил. Это был снова Луи. Он помог мне присесть и сунул в руки чашку бульона. Меня опять стало тошнить. Я опустила чашку на тумбочку и отвернулась.
Эти двое, они вздумали ухаживать за мной, как за больной. Это они больны. Я в порядке. Я со всем справлюсь сама.
Гарри стоял у окна, спрятав руки в карманах брюк, Томлинсон смотрел на меня строго, сидя на кровати рядом со мной.
— Ты должна поесть. Тебе не нужно думать о том, что случилось, Джен. Гарри обо всем позаботится.
— Уходите, — это мое было первое слово за все время их пребывания здесь.
Стайлс обернулся на звук моего голоса. Он теребил пальцами нижнюю губу, теперь уже наблюдая за мной.
Я перевела взгляд на него и повторила:
— Уходите.
Луис поднялся, тяжело вздохнув, и сказал:
— Мы поможем с организацией похорон, Джен. Те ребята, которые… с ними покончено.
Я кивнула, ощутив внутри прилив неконтролируемой ярости, и буквально сползла с кровати.
— Застрелили их? — я уставилась на Стайлса, скрипя зубами. — Так же, как других? И меня застрелите? Вы со всеми… ты со всеми так? Да что с тобой такое, Стайлс? — я встала прямо перед ним. — Тебе совсем плевать на жизни людей? — я ткнула его в грудь. Луи осторожно подошел ко мне сбоку. Гарри молчал. Сверлил меня взглядом. — Что ты смотришь? Думаешь, мне все еще страшно? Нет, — голос засвистел шепотом, — совсем нет. Ты ничего мне не сделаешь, потому что… просто не сделаешь… Ты ведь, скажи, ты ненавидишь Зейна из-за его отношений с твоей сестрой? Он обвел тебя вокруг пальца, так ведь? — я горько усмехнулась, качнув головой и ощущая, как глаза щиплет от невыплаканных слез. — Да, это так. Зейн одержал победу, он втоптал тебя в грязь…
— Джен, — проговорил Луис предостерегающим тоном. — Лучше…
— Да пошел ты, — шикнула я на шатена. — Стайлс и ты… вы оба… Убирайтесь. Не хочу вас знать. И, знаешь, Гарри… — он сверкал глазами, глядя на меня исподлобья, и я встала к нему почти вплотную. — Ты ведь не просто чокнутый парень, я это тоже понимаю. Мне тебя не жаль… Ты заслужил то, что с тобой случилось…
Я невольно зажмурилась, когда Стайлс неожиданно дернулся ко мне, и в этот момент его лицо приобрело серый оттенок. Будто мое горе отразилось на нем тоже. Но я знала, прекрасно знала, что надавила на больное и мне стало дурно от самой себя. Чем я лучше его?