Ты окрасишь город в оранжевое и скажешь мне, справилась ли я.
Мои колени дрожали. Все тело дрожало. Я плакала. Так много всего за эти сутки. Телефон отсоединен от сети. Сотовый на беззвучном режиме. Тушь, присохшая к ресницам… Когда я успела накраситься?
Когда я успела прийти в ванную?
Хочу ли я ударить в зеркало, эффектно так, как это делают крутые ребята? Бесспорно хочу. Но не могу больше чувствовать боль…
Зашумела вода, брызнув мощной струей. Я шагнула под душ. Ледяной, это то, что надо. Горячие слезы смешались с одуряюще бодрящей водой, и я, рыча и вскрикивая, принялась отчаянно смывать с лица все, что на нем было, словно хотела содрать кожу с отпечатками горя. Никакой скорби. Это все дерьмо. Не надо. Не хочу.
Он… Он вытащил меня… Он приехал следом, рассказал о себе, обо мне…
«Ты родилась под знаком Скорпиона…».
Я хохотнула, заскулив, будто побитая собака. Смех рвался наружу хрипами, и я плевала на пол, пока не окоченела, после чего закрутила вентили, на дрожащих ногах выбралась из ванны. Едва отыскала полотенце, укуталась, и с мокрыми волосами упала в спальне на кровать, накрывшись с головой.
Тело никак не хотело согреваться. Меня колотило, и я подтянула к себе еще и плед, после чего прижала к груди Тедди и просто моментально, неосознанно и стремительно провалилась в беспамятство.
Я не знаю, как жить дальше. Этого мне никто не объяснит. Я сама не смогу объяснить. Мне просто хочется кричать… Но я промолчу…
Глава 20. «Это то, что я должна сделать»
Все потому, что ты моя.
Так поднимайся,
Наше поражение должно стать нашей победой… ©
— Мэм, по какому поводу вы звоните?
Я все еще здесь. Дома. В своей комнате. Мне важно поговорить с доктором. Распорядиться, как поступить с мамой.
— Эм… Доктор… — я присмотрелась и прочла на клочке бумаги фамилию под номером телефона, записанную еще под диктовку мамы, — это доктор Крус?
— Да, мэм, это я. Чем могу помочь?
— Я… моя мама… — глубокий вдох, иначе так и продолжу заикаться, — мое имя Дженни Дэвис. Моя мать… — «Боже». — Мне нужно забрать ее тело. Когда я могу это сделать?
— Что? Тело? О… — у дока оказалась странная реакция, словно он сам растерялся. — Я понял. Миссис Дэвис пришла в себя. Нам удалось ее спасти… Не без труда, конечно. Однако удалось… — мешок на голове, чертов мешок на голове, заложило уши. Я ощутила четкую пульсацию в области переносицы. Мои мозги, вероятно, собирались взорваться от усталости, полученной информации и полного кошмарного осознания, что я сплю. Ведь Гарри сказал мне тогда, что мама мертва. — Мы не могли дозвониться до вас. Вы не отвечали ни на один из телефонов. Прошу прощения, что эта новость пришла к вам с опозданием, мисс Дэвис …
— Она жива? — я до этого стояла, теперь же плюхнулась на кровать. — Мама жива? Жива…
— Да, мисс Дэвис. Ее состояние пока стабильно. Жизненно-важные органы не задеты. Однако есть и не слишком ободряющие новости. В свете того, что миссис Дэвис была ослаблена после операции, ее сердце подверглось сильнейшей нагрузке. Я не хочу вас пугать, мисс Дэвис, но ваша мать слишком часто впадает в бессознательное состояние. Не могу сказать, что она скоро окончательно очнется, но на данный момент миссис Дэвис, к счастью, пришла в себя и много спит. Последствие операции. Рана была глубокой и… как бы вам это сказать… намеренно аккуратной, если можно так выразиться, понимате меня? Словно удар наносил кто-то заведомо подготовленный… — он говорил много, что-то объяснял, но я не могла слушать, телефон выскальзывал из пальцев. Я едва удерживала его. Но все же услышала, как доктор принялся говорить что-то, упоминая полицию, а после Стайлса. Конечно, без него нигде не обойдется… Доктор Крус сказал, что Гарри решил вопросы с полицией, что прошлой ночью он приезжал в Нью-Йорк…
Зачем он делает все это? Ему же плевать…
После разговора с доктором я не знала, как мне поступить. Не знала, за что хвататься. Просто сидела, сжимала в руках плюшевого медведя и с жутким чувством стыда думала, как этой ночью едва не прыгнула с моста, а мама жива. Что я собиралась сделать? Что я наделала? Мама…
Страх накрывал меня с головой.
Стайлс вчера, пока вез меня до дома, молчал, как и Томлинсон. Они были странными. Хотя, пожалуй, таковой была я, вовсе не эти двое. А порой мне даже казалось, что у нас сложился тандем: три не слишком нормальных человека со своими тайнами и скрытыми чувствами. Было очевидно, что Луи не понравилось поведение Гарри на мосту. Но мне в последнее время всегда и на все плевать. Я сильно осунулась за эти сутки, живот ввалился, а кожа лица испортилась. Я должна была как-то пошевелиться, заняться собой. Сделать хоть что-то.