У меня кольнуло в сердце. Я надеялась, что все позади.
— Я думала, она в порядке, — обреченно пробормотала я и присела в кресло рядом с койкой. Пальцы мамы были ледяными. Неужели она не выберется? Она должна выбраться. — Эй, я приехала, — прошептала я, потеребив маму по руке. — Просто знай, что я здесь, идет?
Мама размеренно дышала, и аппараты пикали, выводя на экран ее сердцебиение. Действительно стабильно.
— Док говорит, этим утром Хлои снова впала в кому.
Я сглотнула, не в силах вынести это слово — кома. Отвратительное слово. Что делать теперь? Этот вопрос постоянно преследует меня.
Через полмесяца Рождество, а мама здесь. Все не так, как обычно. Я вдруг обернулась к отцу и, постоянно сглатывая комок, произнесла:
— Останьтесь до Рождества, Фрэнк… папа.
Мой голос прозвучал умоляюще. Я не хотела быть одна. Я теперь всегда одна.
Отец переглянулся с Мэйди. Не знаю, что они там решали, я снова повернулась к маме.
— Прости, милая… — Я крепко зажмурилась, получая от отца удар в спину. — Я не могу… Что если… Мэйди, ты как? Останешься с Дженни? Присмотришь за Хлои, поможешь. У тебя все равно отпуск. К тому же с твоим медицинским опытом ты вполне можешь стать сиделкой для Хлои. Что думаешь?
Я не стала просить тетю, я просто ждала, в напряжении стиснув челюсти и глядя в лицо матери.
— Конечно… — Мэйди прокашлялась, — конечно, я останусь.
Будто камень с плеч. Так я буду уверена, что мама под присмотром. Боже, как я благодарна тете.
Меня больше не волнуют прошлые обиды. Неизвестно, как поступила бы я, влюбись в парня или мужа моей, к примеру, лучшей подруги. Кто знает, молчала бы я о чувствах или попыталась увести его? Даже я не могу этого знать. Жизнь постоянно путает карты, подсовывает нам не то и не тех. Или же, напротив, слишком то, слишком тех, а мы прозябаем, не замечая, как сердце замирает при мысли о конкретном человеке. Мое сердце все еще не подводило меня. Оно не замирало. Я была одинока. И хорошо…
Спустя три часа, когда отец уже уехал в аэропорт, мы с Мэйди поговорили с лечащим врачом матери, получили от него довольно обнадеживающие новости о ее состоянии, потому что мама, наконец, вернулась в сознание. Однако нас не пустили к ней, говоря, что она слишком слаба. Сказалась большая потеря крови, а после проведенного переливания требовалось восстановление. Получив перечень продуктов, которые мы могли купить для мамы по совету доктора, я съездила в супермаркет, а Мэйди отправилась дожидаться меня в кафе, что находилось на первом этаже клиники.
Я вернулась довольно скоро, отдала все купленное медсестре и отправилась на первый этаж.
Я была страшно измотана и выглядела очень плохо. Мэйди молча купила мне поздний ланч — по времени больше походило на ужин — и мы в том же молчании поели. После тетя заставила меня принять какую-то таблетку, когда заметила, что я прижимаю руку к животу в области желудка.
— Это поможет, — сказала она, — ты наверняка не ела нормально уже несколько дней. На тебе лица нет, — она умолкла, а затем спокойно спросила: — Мы должны обсудить наше прошлое, милая?
Я отрицательно качнула головой.
— Если хочешь знать, простила ли я тебя, — произнесла я, не отрывая глаз от стаканчика с кофе, — то мне не за что прощать. Я зла на отца, не на тебя, Мэйди. Я все еще помню, какой ласковой ты была со мной.
Тетя пахла моей мамой. У них всегда были одни и те же духи. Я обожала этот запах, и сейчас меня окутывало такое спокойствие, что сложно было поверить. Ведь я так привыкла к тревожному чувству, а тут все так размеренно. Люди в зеленой медицинской форме ходили по кафе; звонко смеялись, покупали кофе; кто-то рассказывал о том, как провел этот день. Жизнь кипела вокруг нас. Мы же сидели друг напротив друга и просто робко улыбались. Я отскребывала ногтем рисунок на стаканчике, Мэйди мяла пальцами салфетку.
— Джен… — позвала тетя сиплым от волнения голосом, — я тоже все помню. Я люблю тебя как родную дочь… Ты же знаешь.
Да, я знала, потому что она была бездетна.
Не ощущая смелости и уверенности в себе, я все положила свою холодную руку поверх ладони Мэйди и подняла на нее глаза.
Мы провели в кафе еще немного времени, а после вновь поднялись к матери. Медсестра за стойкой тут же отреагировала на наше появление в коридоре реанимационного отделения. Я поначалу было подумала, что мы что-то сделали, к примеру, не надели бахилы, или что-то в этом роде. Однако на нас были бахилы, одноразовые тонкие накидки, никаких курток и сумочек. Вещи были закрыты в камерах хранения на первом этаже. К тому же Мэйди было не слишком-то удобно таскать за собой большую дорожную сумку. Я поняла, что отец и без того планировал оставить жену в Челси. Наверняка это инициатива самой тетушки. Думать, почему папа не решился остаться, если сам пригласил мою мать в Манчестер, я не хотела. Это не мои проблемы.