— Другу? — недоверие. — Откуда такое платье?
— Он подарил. Его зовут Луи. Мы просто общаемся… и… Мама, Луи попросил меня съездить с ним на ту вечеринку. Это ничего не значит.
— Правда? — тон матери мне совсем не понравился, и я затаила дыхание. — И та фотография, присланная мне на электронную почту, тоже ничего не значит, милая?
Я не дышала, серьезно, просто не могла втянуть воздух, боялась подавиться собственными словами. Я ведь обещала не лгать…
— Какая фотография, мама?
— Рядом с машиной. Ты и Гарри… — я зажмурилась и собралась было сказать всю правду, как вдруг она добавила: — О чем вы там разговариваете? Он стоит прямо перед тобой. Выглядит так, будто этот парень сейчас тебя схватит.
Стоит ли говорить, что со мной произошло после услышанного: да камень с плеч. Даже глаза заслезились от облегчения. А ведь Луи мог отправить маме нечто более пикантное из нашей со Стайлсом «беседы». Конечно, само собой, не смертельно, я ведь взрослая девочка и все такое. Но как-то неловко.
— Мама, прости меня, ладно? — наконец выдавила я, двинувшись дальше. — Я не могла не столкнуться с ним. Ничего страшного не случилось… Ты понимаешь меня, мам?
Она вздохнула.
— Знаешь, Джен, у тебя отвратительная компания. К тому же все, что случилось, могло бы тебя уже немного остудить, но ты почему-то продолжаешь встречаться с этими людьми, — небольшая пауза. — Он тебе так сильно нравится?
Вот это удар, мама. Не нужно такое спрашивать.
— Нет. Не нравится.
— Что ж, — опять вздох, — я понимаю, что это та самая ложь, которая ради спасения. Я все понимаю… — и сухой тон. — Увидимся, милая.
— Да, конечно.
— И вот еще что, Дженни, — сказала мама, — не будь эти фото важны для кого-то, их мне не прислали бы, верно? Ты во что-то влезла, девочка, я чувствую это. Главное, прошу тебя, милая, просто будь осторожна. Обещай мне, что будешь осторожна.
Я сглотнула, поняв вдруг, что мама пощадила меня. Она сказала «эти фото», она не оговорилась, я знаю, потому что именно на эти слова было сделано ударение. Значит Томлинсон настолько борется за внимание Гарри, что готов поступать так… грязно? Это отвратительно. Он скинул моей маме все фотографии.
— Обещаю, — твердо произнесла я и сбросила вызов.
Я встала у края проезжей части, дожидаясь зеленого сигнала светофора, после чего в задумчивости и рассеянности пересекла улицу и только ступила на тротуар, как немедленно остолбенела. В трех метрах от меня из кафе торопливо вышел Стайлс, держа в руке стакан с кофе. На нем была одна лишь рубашка и темные джинсы. Глаза скрыты солнцезащитными очками, несмотря на то, что близился вечер. Но было все еще светло. Я уставилась на него, понимая, что не успею отвернуться, и он тут же заметил меня, притормозил, хотя до этого направлялся к своей машине, что стояла между домами в переулке, и уголок его губ пополз вверх, на лице заиграла кривоватая улыбка. Это невозможно. Я скоро поверю в судьбу, честное слово.
Гарри медленно приблизился. Я все стояла и таращилась на него. Я не видела его глаз и это вгоняло в еще больший ступор, словно я оказалась обезоружена, не имела представления, что он думает, как смотрит сейчас на меня и сияет ли его взгляд как прежде.
— Привет, Джен, — поздоровался Гарри, встав напротив меня, и я невольно поежилась от холодного ветра, изумляясь, как он не примерз к асфальту в таком виде. — Как ты?
Я вдруг допустила мысль, что он здесь нарочно. Но разве это не самонадеянно?
— Привет, спасибо, я в порядке, — и, немного подумав, я добавила: — Передай Луису, что он сволочь, будь любезен, так и передай.
Стайлс качнул головой, немного подавшись ко мне. Он всегда так делал — чуточку сутулил плечи.
— Что такое? Это из-за фотографий?
— Да. Тебе же виднее, что вы там и кому отправляете, — мой едкий тон.
— Я понял, — серьезно отрезал Гарри, после чего оглянулся на свой автомобиль и вновь посмотрел на меня, говоря: — Прокатимся?
— Нет.
На его губах засияла искренняя улыбка, и цепкие пальцы сомкнулись на моем локте. Стайлс бесцеремонно усадил меня в машину.
— Ты мог бы не делать это? — грубо резанула я, когда Стайлс уселся за руль.
— Не делать что? — спросил он, в одной руке держа стакан, второй — крутя руль, при этом глядя в боковое зеркало, потому что мы выезжали на проезжую часть.
— Ты не оставляешь человеку выбора.
Гарри успел проскочить на мигающий зеленый сигнал, и только после того, как мы влились в поток машин, спокойно улыбнулся и на мгновение повернулся ко мне, отвечая:
— Не привык давать права выбора, извини… — он оборвал самого себя, отпив кофе, а потом спросил в той манере, в которой всегда говорил со мной — немного насмешливо: — Ты зла на меня? Насчет Луи я уже понял.