Утро первого января, которое для меня наступило примерно к полудню, было таким тягучим, ленивым и томным, что я никак не могла решиться выбраться из-под одеяла. Я лежала в своей постели и смотрела, как за окном снова кружит снег. Мне было хорошо и спокойно. Мама восстановилась, хотя все еще двигалась осторожно и с опаской. Анализы, которые у нее взяли за пару дней до наступления нового года, оказались хорошими. Я была счастлива. Для меня это важнее всего — благополучие родных. Мэйди уезжала сегодня вечером. Вчера звонил папа. Поздравлял всех нас с наступлениям новой жизни в новом году, и я действительно попыталась оставить заботы и проблемы там, позади — тридцать первого декабря, чтобы сегодня уже проснуться в новыми ощущениями. Но, увы, они, в некоторой степени, были теми же: тянуло в области сердца при мыслях о зеленых глазах, мальчишеской улыбке, татуированном теле. Это было не смешно. Я сопротивлялась себе, а хуже нет войны, чем с самим собой. Именно потому для поднятия боевого духа этим утром я включила любимую музыку, и голос Дэна Рейнольдса* разнесся по моей маленькой квартирке.
Я заставила себя приготовить вкуснейший завтрак, пританцовывая и выкрикивая слова заученных текстов, наплевав на соседей. Черт с ними. Пусть вызовут копов. Мне-то что? Сегодня все шумные, поскольку выходной. Я как раз и проснулась от того, что на лестничной площадке грохотали и громко смеялись. Потому безбоязненно слушала музыку, поедала свой завтрак, а после позвонила Хейли, разбудив и ее.
— Э-э-эй… ненавижу тебя, Дэвис, — протянула она, сопя в трубку. — Зачем так рано?
— Ха-ха, — сказала я по слогам и сделала музыку потише, — уже половина первого. Собирайся. На улице снега по колено, поедем в парк. Давай, Хейли, я хочу расслабиться и просто подурачиться. Выпьем кофе, съедим по маффину и выкатаемся в снегу, как детишки. Забавно же!
— Да уж точно, забавней некуда. Скоро буду… — проворчала подруга и сбросила вызов.
Я собралась быстро. Надела теплый спортивный костюм, тот самый, в котором убегала от Стайлса… Вот снова я о нем. Только не сегодня.
Шапка, «наличка», сотовый, ключи… Слишком много для карманов. Пришлось взять рюкзачок. Только после того, как необходимые вещи были закинуты в сумку, я покинула квартиру и понеслась навстречу Хейли. Та уже плелась ко мне.
Мое настроение зашкаливало. Хотелось смеяться, глядя на подругу, которая все еще казалась заспанной.
Мы хохотали в автобусе, когда ехали в Бостон, толкались как дети, вспоминали старые шутки, и обе невероятно обрадовались, когда, добравшись до парка, встретили там Джастини и Джонни. Этот день был особенным. Светлым, снежным, радостным. Внутри все ликовало, как от предчувствия чего-то необычного и приятного. Я всем сердцем надеялась, что никто из компании Стайлса не встрянет в наше веселье и не испортит его…
Крэйг первым начал лепить «снежки». И начался бой. Парень объединился с Джастини, я с Хейли, и мы принялись носиться между деревьев, кидая друг в друга снег. Кстати, помимо нас тут было много народу, и все развлекались кто как умел. Среди толпы ребят, приблизившихся к нам спустя некоторое время, Джонни узнал сокурсников и проорал им, чтобы те присоединялись. Вот тогда наступил Апокалипсис. Кто кого пытался «убить», уже было совсем непонятно.
Мы с Хейли так визжали, что к вечеру, я предполагала, обе будем маяться с сорванными голосами. Парни закидали нас снегом. Я утратила в этом неравном бою свою шапку, которую после сунул себе в карман Джонни, сказав, что сохранит ее как трофей.
— Эй! Давай на нее! — вдруг кто-то из ребят указал на Джастини, которая уже была на нашей стороне, и мы с Хейли как по команде кинулись спасать подругу, но было поздно — чье-то тело снесло меня с ног и навалилось сверху. Стоун постигла та же участь.
— Пол! — захохотала я, вжатая в сугроб. — Слезь с меня! Я страдаю клаустрофобией! Не зажимай!
Вообще, это было правдой. Моя фобия доходила до того, что если меня просто накрыть одеялом с головой и придавить, я умру от ужаса. Но на данный момент это являлось лишь хитрым маневром.