Я моргнула, прогоняя наваждение, распахнула дверцу машины, и бросила:
— Доброй ночи, Сэм.
— Доброй ночи…
Десять шагов и вот мой дом. Четвертый этаж. Моя квартира. Прохладно. Меня не было здесь весь вечер. Окно на кухне приоткрыто, я проветривала помещение. Я одна. Теперь остро ощущаю, что я всегда одна. Пока не признаю по-настоящему, что мне пора избавиться от желания привлекать к себе внимание Гарри, не выберусь из всего этого. Паршиво. Но что сделаешь? Мне некуда пойти. Я не хочу никуда идти.
В квартире было тихо. Я до этого крепко спала. До тех самых пор, пока в коридоре не упала моя куртка. Я не повесила ее, когда пришла, а просто швырнула на полку для обуви, а в кармане лежал мой сотовый. Он как раз и упал. К счастью, экран не пострадал.
Я забрала телефон, прошлепав в темноте через свою крошечную квартиру, после чего тут же вернулась в комнату. Посмотрела на часы — 3:15 утра — и, устроившись поудобней, снова стала медленно погружаться в сон.
Вновь что-то привлекло мое внимание, но я так хотела спать, что наплевала на эти ночные звуки и вскоре вырубилась…
В какой момент я поняла, что за моей спиной кто-то есть, не знаю, но, наконец, почувствовав тепло чьего-то тела, резко распахнула глаза и метнулась было вперед, стремясь спрыгнуть с кровати, но…
Его рука вернула меня на место, рывком развернула к себе, и я вмиг оказалась прижата к матрацу тяжелым весом. От такого внезапного пробуждения у меня будто перемкнуло мозги, и я, набрав в легкие воздуха, собралась заорать, потому что, клянусь, на мне лежал Зейн, но сильная ладонь зажала мне рот. И я услышала знакомый низкий голос с томной хрипотцой:
— Только попробуй, Джен — накажу.
Я принялась часто моргать, потому что за неожиданно подкатившими слезами я не могла разобрать лица. Голос Гарри, но его лицо, оно расплывалось. Он осторожно убрал руку и улыбнулся. Я уловила исходящий от него запах ночной свежести, смешанный с парфюмом. Он недавно пришел.
Он пришел ко мне, когда я спала. Он открыл дверь моей квартиры и вошел…
Глядя ему в глаза, которые блестели в свете фонарей — шторы не были задернуты — я ощутила, как кровь расползается по конечностям и приливает к животу, а там завязывается узел. Мне стало плохо от нахлынувших эмоций. Их было слишком много, чтобы отделить хотя бы одну. Это был водоворот. Меня затягивало с головой. Как в эти чертовы глаза. Напомните мне потом, что я должна застрелиться, потому что я не смогу жить дальше.
Гарри чуточку склонил голову набок, его взгляд скользнул по моему лицу. Я увидела, как его язык смочил и без того влажные губы.
— Я же сказал, что мы увидимся… — прошептал он и попытался меня поцеловать.
Я отвернулась, рявкнув:
— Уйди из моей квартиры.
Стайлс не говорил больше. Его пальцы сдавили мои запястья, зафиксировав над головой. А вторая рука опустилась вниз… Он сжал мою грудь… Меня передернуло. Нет, мне не было больно от его рук, мне было больно от того, как ныло внутри.
Снова эти губы… Невыносимо…
Он приподнимался, целовал меня, мягко ощупывал, гладил кожу кончиками горячих пальцев. И снова целовал, и целовал, и целовал… Этому не было конца…
Он слишком прижимался. Я чувствовала каждый изгиб его тела. Каждый. Гарри был подтянут и силен. Крепок и уверен в каждом своем движении. Он не получил сопротивления, когда стащил с меня пижамную майку, когда потянул вниз мои штаны, встав на колени. Я сдавалась очень быстро, потому что хотела его. И что теперь скрывать. Это всего лишь желание и ничего больше. Такое случается с людьми. Особенно, когда ты устала быть одна. Он пришел посреди ночи, почти под утро и раздел тебя, а ты не против. Отлично. Просто отлично. Да…
Я задрожала всем телом, когда Гарри снял свою футболку, все еще немного влажную после того, как я вылила на него воду. Мои пальцы сами потянулись к его груди и татуировкам, поглаживая их, ощупывая скрытые следы шрамов. Дыхание сводило, сердце вырывалось из груди… Я смотрела ему в глаза…
Он — лед? Разве? Это не так. Он настоящее пламя. Ничего хорошего в нем, но лишь потому, что он не хочет показывать, каким может быть.
Гарри замер, и я нервно дернулась, когда его ладонь легла поверх моей татуировки. По коже побежали мурашки. Гарри тяжело и отрывисто дыша, скользнул рукой выше, сжал мою грудь, большим пальцем зацепил сосок, и, наклонившись ко мне, хрипло выдохнул в губы:
— Мое имя набьешь?
Я задержала дыхание от звука его голоса, чувствуя, как сжимаю бедра, которые от настойчиво сдерживает, поставив между ними колено. Ожидая ответа, Гарри опустил руку вниз, погладив меня по внутренней стороне бедра, от чего мои глаза сами собой закрылись.