Наклонившись, я ухватил бутылку за горлышко, собрался было попрощаться, когда вдруг заметил проходящую по дорожке девушку с небольшим спортивным рюкзаком за плечами. Ее волосы были собраны в неряшливый пучок, а на ушах были белые пушистые наушники. Я узнал эту походку — немного твердая для женского пола поступь, и это означает, что девушка увлекается спортом; плавное покачивание бедер; ровная линия спины. Она никогда не сутулит плечи. Джен. Ее подбородок приподнят. Она всегда при мне делает так же, словно уверяет и себя, и окружающих, что она никогда не сдается.
Мне было интересно наблюдать за ней, ведь эта девушка обладала упрямством, которое мне нравилось подавлять в ней. Ее это страшно бесило, а я мысленно смеялся. Еще ее взгляд… Иногда он был жестким и открытым, а порой, как сегодня утром, теплым и смущенным. Я смутил ее, она часто при мне краснела, это нечто. Я понимал, что волную ее, но не мог увидеть ничего, кроме физического влечения. Было ли у нее ко мне что-то еще?
Дженни меня не заметила. Я стоял теперь в тени дерева, осторожно выглядывая из-за него. Расстояние примерно шестнадцать ярдов. Хорошо, что уже стемнело, она меня не увидит. Черт, да, я понимаю, что подслушивать в такой момент не слишком красиво, но я любопытная скотина, идет? Вот и все, значит, буду изучать ее слабости и… Паршивая мысль проскочила в голове, от которой стало горько во рту, и я сглотнул. Я вдруг подумал, что Дженни становится лишь сильнее в моих глазах, когда позволяет выбираться наружу своим слабостям. Это странно…
— Что она там бормочет? — прошептал я себе под нос, изо всех сил напрягая слух.
— …ты знал об этом? О, не думаю, — ветер донес до меня обрывок фразы, — Стайлс… на тренировку… Конечно, он все равно паршивый, но… Думаешь, ревнует? — «Что? Я? Я ревную?». — Мне жаль…
Я нихрена не разобрал. Она говорила слишком тихо. Привалившись спиной к дереву, скрывшись за толстым стволом, я задумался. Действительно, ревную ли я ее? Ну… э-э-э… Ну, это примерно так: я к ней немного привязался, она мне симпатична, но нет, я не ревную. Что такого, если мне хочется любому прикоснувшемуся к ней сломать челюсть? Пф… Это нормально.
Черт, Гарри, это НЕ нормально. Так что… Мудак ты долбанный, утешай себя дальше, но тебе нравится эта малышка…
— Я люблю тебя, милый… — снова порыв ветра принес ее слова.
Пошла к черту. Он мне совсем не нравится. Признается в любви тому, кто ее предал, извращенный ум, не иначе.
Незнакомая горечь во рту вынудила меня сделать еще глоток виски, на этот раз побольше предыдущего. После я прижался затылком к стволу, прикрыл глаза и выдохнул, отчаянно захотев курить. Теперь я делал это реже, собираясь завязать с сигаретами, но не думаю, что у меня выйдет.
Гравий захрустел под ее ногами, когда она прошла мимо и направилась к воротам. Я следил за ней глазами, буравя тяжелым взглядом спину, а когда Джен скрылась из виду, я вышел и приблизился к могиле Зейна. Постояв немного, глядя на серое пятно надгробного камня, выделяющееся в темноте, я прохрипел:
— Так и быть, за тебя тоже выпью. Покойся с миром, Малик, — проскрипел я зубами и пошел прочь из этого места.
Хорошо, что машину оставил в переулке, иначе Джен раскусила бы меня. Не хотелось бы сталкиваться с ней на кладбище. Это слишком личное. Пусть я рассказал ей много о себе, но видеть все то, что я чувствую, она точно не должна.
Да, дерьмово, когда все так совпадает…
Jenny
Я снова ходила к нему. Зачем я это делаю? Зачем мне это нужно? Я не хочу прощать Зейна, но это как раз та ситуация, когда об умершем человеке невозможно подумать, как о ком-то плохом.
— Джен, ты готова? — в раздевалку весело влетела Хейли, которая пришла на тренировку вместе со мной. Мне не составило труда уговорить ее, стоило лишь упомянуть Стайлса, который тоже собирался прийти. Она ведь не пропустит такое зрелище. — Опять грустная мина, — скривилась Стоун. Ее тонкую фигурку обтягивали черные лосины «Adidas», такие же, как мои, и серый топ. Идентичный комплект был на мне, мы вместе покупали. Только мой топ был черным.