Я тихо вздохнула, вдруг немного нервно подумав о том, что Гарри целовал меня. Это, конечно, сложно назвать поцелуем, но что-то похожее на то. Странно, однако этот момент сам собой стерся из памяти. Не совсем, но так, что я не слишком хорошо его помнила. Это к лучшему, потому что Стайлс был не в себе. Я тоже.
Я дернулась, когда ресницы Гарри дрогнули сильнее, и он медленно приоткрыл сонные глаза. Снова закрыл и пробормотал:
— Ненавижу, когда пялятся на меня спящего. Я всегда просыпаюсь.
— Это нервное, — ответила я серьезно, и Гарри еще раз посмотрел на меня.
— Нет, просто у тебя глаза, как у ведьмы.
Он сладко зевнул, громко и не смущаясь, после чего перекатился на живот, провел ладонями по заспанному лицу; затем — на спину, потянулся, хрустнув позвонками, и замер, глядя в потолок.
Светлая комната. Это та самая спальня, в которой я была заперта тогда… в первый раз…
Я все еще смотрела на Стайлса, молча завидуя его идеальному профилю, и думала, что он будет со мной делать дальше. Хорошо. Он спас меня. Ну, я не сомневалась, пусть это звучит самонадеянно, зато честно. А что потом?
— Во сколько у тебя завтра занятия? — ни с того ни с сего спросил Гарри, но тут же добавил: — Нет, постой, до завтра ты еще не очухаешься… Скажем… В понедельник, — он повернулся ко мне, подперев голову рукой. — Что молчишь? Я же сказал, ты не пленница. Занимайся своими делами. Но не исчезай из виду.
Я подумала немного, осторожно присела и в висках сразу же начало тукать.
— Ты хочешь продержать меня здесь все эти дни, а потом отпустить в университет?
Стайлс прищурился.
— Именно. Мне некогда уделять тебе время. Я и без того проторчал с тобой за городом целую неделю. А мои дела никто за меня не сделает, Джен.
— И почему каждый раз все поворачивается так, будто это я за тобой бегаю, а не ты меня похищаешь? — медленно и спокойно проговорила я, но опять случилось это гадкое, самое гадкое, что может случаться в компании Стайлса — его настроение вмиг испортилось.
Гарри нахмурился так, что между его бровей залегла складка, а глаза приобрели оттенок малахита. Я едва не цокнула от досады. Надоело его паршивое настроение и, как следствие, отвратительное поведение.
— Ты права, — сказал парень, отворачиваясь и откидывая одеяло, — не стоит за тобой присматривать. Кто ты такая, чтобы я спасал твою задницу? Проваливай, Дженни, дела закончены, — ни тени насмешки, ни тени вообще каких-либо эмоций. Сухой тон, спокойный взгляд на меня через плечо, и он обошел кровать, в одних трусах, как ни в чем не бывало, будто я ежедневно вижу его в полуобнаженном виде. «Очнись, Джен, ты мылась с ним в душе». — Но было бы неплохо, если бы ты вернулась на ночь сюда, — уже из гардеробной выкрикнул Гарри, и я устало опустилась на подушки.
— Я не хочу.
Он выглянул из-за двери и широко улыбнулся.
— Это не просьба, детка.
Я обезумела от счастья, когда примерно после полудня позвонила мама — Стайлс окончательно отдал мне мой телефон. Она сообщила, что завтра приезжает домой. Но я настаивала не торопиться с покупкой билета на автобус, потому что это было слишком для нее. Еще следовало восстановиться после операции. Так что дома мама будет нуждаться в уходе, и в Англию я ее так быстро не отпущу.
Пообещав ей решить до завтра вопрос с транспортом, я, кусая от волнения губы, поплелась на поиски Стайлса. Он вроде не покидал свои апартаменты. Так и было. Я нашла его в небольшом кабинете, модернизированном и светлом, когда обошла почти все комнаты. Парень сидел, склонившись над бумагами, и вертел в пальцах шариковую ручку.
Я неловко потопталась на пороге, потом постучала в распахнутую дверь, и Стайлс, не поднимая глаз, спросил:
— Почему ты не завтракала?
Я растерялась. Его глаза оторвались от бумаг и уперлись в меня упрямым взглядом. Я заправила за ухо выбившуюся прядь, чувствуя себя все еще немного слабой после пережитого прошлым вечером. К тому же тянуло низ живота. Надо было сваливать из этой квартиры. Не просить же Стайлса привезти из аптеки тампоны. Это уж слишком. А числа приближались, я нервничала.
— Меня подташнивает, — ответила я, входя в кабинет и с любопытством окидывая взглядом современные картины на стенах. — Есть не хочется совсем. Только пить.
— Ясно. А сейчас что?
— А… — встрепенулась я, вспомнив, зачем именно пришла, и поглядела на парня, откинувшегося на спинку кресла. — Слушай… Я… — «Поверить не могу, что попрошу его об этом. Только ради матери». — Гарри, маму завтра выписывают, и она… Ну, в общем…