Снаружи шум, хотя во Флоренции по вечерам это стало привычным, еще до заката плотно закрывались все двери и окна, грохотали дополнительно установленные засовы, опускались вторые решетки на окнах, дома богатых людей до утра превращались в настоящие крепости.
Контессина, услышав шум, спустилась к воротам, но выйти не решилась, это опасно. Только убедившись, что на улице все затихло, слуги выглянули наружу и ужаснулись:
— Донна Контессина…
— Что?!
Ворота были вымазаны кровью. Понятно, что она не человеческая, а бычья или свиная, но все же страшно.
Контессина приказала запереть ворота покрепче и кому-то сторожить всю ночь.
— Что там такое, снова драка? — поморщился Козимо, когда жена пришла к нему в кабинет.
Услышав о крови на воротах, задумался. Это страшный знак — предупреждение, причем о смерти.
— Готовь мальчиков к отъезду. Утром надо отправиться.
— Куда, Козимо?
— Поедем в Треббио, там надежней. И Лоренцо в Муджелло со своими. Будете вместе.
— А ты не поедешь?
— Отвезу вас и вернусь.
Тревога звучала во всегда спокойном голосе мужа. Контессина положила руку на его запястье:
— Тебе тоже нужно держаться подальше от Флоренции.
Реакция Козимо была неожиданной:
— Ты не понимаешь, совсем не понимаешь! Спрятаться — значит, признать свою вину. А я ни в чем не виноват! И я не буду прятаться ни от кого, пусть попробуют обвинить открыто.
Контессине очень хотелось сказать, что в такие неспокойные времена героизм вполне может стоить жизни, но она промолчала. Козимо редко был столь взволнован, лучше дать ему успокоиться, а в Треббио они вдвоем с Лоренцо убедят Козимо не возвращаться во Флоренцию.
В Треббио у Медичи небольшая крепость. Слишком маленькая и ветхая, чтобы выдержать серьезный штурм или даже недолгую осаду, но достаточная, чтобы успела подоспеть помощь.
Козимо размышлял над тем, кого нанять. Самый сильный ход — кондотьер Франческо Сфорца, с которым познакомился в Ферраре. За деньги спасет кого угодно от кого угодно. Сфорца силен, но это Сфорца. Его хорошо иметь защитником, но на расстоянии, приглашать к себе — все равно что звать волка в овчарню, придя единожды, Сфорца уже не уйдет. Даже с Альбицци бороться таким способом Козимо не хотелось.
И он выбрал Никколо де Толентино, капитана коммуны, который с радостью согласился, флорины в качестве оплаты принял и пообещал в случае необходимости жизнь свою положить, но ни единого Медичи в обиду не дать.
Козимо не сомневался, что, случись такая необходимость, Никколо и впрямь пожертвует собой ради их спасения. Они дружили еще с детства, с тех самых счастливых времен, когда мальчишками бегали по Кафаджолло. Этот друг не подведет, не за деньги, хотя они не помешали коммуне, а потому что друг. Оставалось надеяться, что жертвы Толентино не понадобятся.
Медичи действительно вывели крупные суммы из флорентийской конторы банка в другие, вывезли золото в монастыри на хранение и под предлогом предстоящего ремонта дома отправили самые ценные вещи из старого палаццо Барди на загородные виллы. Семья тоже была отправлена кто куда. Никто не удивился, в преддверии военных действий многие увозили родных подальше.
В начале сентября стало ясно, что Альбицци пойдет до конца. Пока Козимо и Лоренцо вывозили семьи и деньги, Ринальдо Альбицци сделал все, чтобы на очередных выборах в Синьорию победили его люди. Козимо отнесся к этому не слишком серьезно, он даже фыркнул, когда Лоренцо спросил об этом:
— Выборы вообще провалятся. Найти в городе тех, кто не имеет долгов по налогам, трудно. Где Альбицци таких возьмет?
Ошибся, Ринальдо заплатил долги Бернардо Гваданьи, чтобы тот стал гонфалоньером справедливости. Предыдущий гонфалоньер Никколо Уццано, хотя и ненавидел Медичи, все же был более разумным и порядочным человеком. Козимо ускорил вывод капитала из Флоренции в другие отделения. Даже если у него попытаются все конфисковать, то мало что получат, разве что голые стены дома. Да еще Давида, который сиротливо стоял во внутреннем патио дома.
В первые дни сентября из Синьории пришел вызов, Козимо ди Джованни де Медичи предлагали явиться для «прояснения некоторых вопросов».
Контессина вскинулась:
— Нет! Они убьют тебя!
Козимо остался спокоен.
— Со мной ничего не случится.
Люди Альбицци не ожидали от Медичи послушания. Казалось, все просто — его вызовут, в ответ Медичи сбежит, дав тем самым повод конфисковать все его имущество и обвинить в измене. Даже если особенно поживиться не получится, то хотя бы будет возможность свалить на него всю вину.