— Кто?
— Я. — Контессина сбросила большой капюшон, закрывавший лицо.
Ринальдо усмехнулся: вот оно, гордячка Констессина пришла молить за своего мужа. Стараясь не выдавать своего удовлетворения, сделал широкий приглашающий жест женщине и приказал слуге закрыть дверь и никого не впускать.
Альбицци испытал легкое сочувствие и даже решил быть великодушным, он сам начал разговор, чтобы Контессине не пришлось делать первый трудный шаг в разговоре. Нечастная женщина и без того небось напугана, ни к чему упиваться своим превосходством, сильный всегда может подарить милость. Это, кстати, еще унизительней.
Но уже через мгновение Ринальдо понял, насколько ошибался в оценке Контессины.
— Если моему мужу в самое ближайшее время не будет позволено выехать в ссылку, Сфорца придет во Флоренцию.
Альбицци прекрасно знал, что Медичи успели вывести и вывезти все ценное, брать у них почти нечего, но пока человек жив, у него есть что отнять. Поведение женщины не просто неразумно, оно опасно для нее же самой!
Черные глаза Ринальдо впились в лицо незваной гостьи:
— Вы понимаете, что я могу не выпустить отсюда и вас?
В лице Контессины не дрогнул ни один мускул, страх не проявился даже в глазах. Она была готова к такой угрозе? Альбицци отвернулся, чтобы жена Козимо не заметила легкое сомнение в его собственном взгляде.
Так и есть.
— Если я сегодня не отправлю гонца с сообщением о том, что вы приняли наше условие, то…
Альбицци быстро справился с собой, сел, насмешливо глядя на Контессину.
— Вы можете идти, синьора Медичи.
Она уже повернулась к двери, снова накинув капюшон, и вдруг остановилась:
— Мессир Альбицци, вы понимаете, кого первыми будут искать люди Сфорца во Флоренции и вокруг нее? Если что-то случится с любым членом нашей семьи, то головы вашего семейства будут гнить на кольях, а спущенные шкуры — долго болтаться на виселицах в качестве напоминания о вашей глупости, мессир Альбицци. Жаль малышку Марию, да и синьора Бартоломео такого не заслужила.
Ринальдо сорвался с места, не дал ей выйти, зашипел в лицо:
— Вы не посмеете!
Контессина спокойно пожала плечами.
— Мы — нет, но людям Франческо Сфорца все равно, кто чья дочь или мать. — Уловив мгновенное замешательство Ринальдо, добавила: — Если я сейчас же не получу обещание заменить моему мужу смертную казнь ссылкой, город будет взят уже послезавтра. А если вы не выполните своего обещания, ваши родные в мучениях проклянут вас в самые ближайшие дни. Нечаянная смерть Козимо будет означать невыполнение обещания.
— Хорошо. Но из ссылки Медичи не вернутся!
Контессина спускалась по лестнице на негнущихся ногах, прилагая неимоверные усилия, чтобы не упасть. Это был последний козырь, других нет. Если Альбицци передумает или просто не поддастся на шантаж, то Козимо сегодня же удавят. Значит, она собственными руками погубила мужа.
Ринальдо, сжав кулаки, наблюдал в окно, как жена его врага пересекает двор. В стороне стояли два конюха с лошадьми наготове — мессир Альбици собирался объехать город вокруг, чтобы убедиться в том, что все в порядке. Почти поравнявшись с конюхами, Контессина просто кивнула. Это легкое движение головы решило участь несчастных парней. Ринальдо сорвался с места:
— Взять!
— Кого, синьору? — ахнул слуга, узнавший Контессину.
— Конюхов, идиот!
Сознавать, что в твоем собственном окружении, совсем рядом находятся люди Медичи, что от них зависит твоя жизнь… Он собирался выехать за городские стены… Сколько еще людей Медичи купили? Людей, готовых попросту закрыть ворота перед ним и его свитой? Готовых перерезать подпруги, напоить лошадь чем-то таким, от чего она вздыбится и понесет?
Ринальдо стало не по себе. Его мать Бартоломео Бальдези и пятилетняя дочь Мария Ормани не во Флоренции, Альбицци постарался спрятать родных, но если у Медичи свои люди среди его слуг, то выяснить, где прячутся женщины Альбицци, труда не составит.
Конюхов пытали весь вечер, но, даже будучи почти сожженными раскаленными щипцами, с вырванными ногтями и множеством других страшных ран, они ничего не сказали потому, что говорить было нечего. Контессина кивнула просто так, сама не зная почему, никаких своих людей среди слуг Альбицци у нее не было. И Франческо Сфорца не ждал весточки, чтобы напасть на Флоренцию. А Никколо де Толентино вовсе не был так уж силен, чтобы справиться с Альбицци, даже притом что к нему и к Лоренцо в Муджелло стекались возмущенные обращением с Козимо крестьяне, готовые с вилами и топорами защищать своего господина.