И все же молодой банкир сумел справиться с собой и твердо возразить:
— Ваше Преосвященство, я не имею права о чем-либо рассказывать по нескольким причинам.
— И какие же это причины? — Бровь Доменичи насмешливо приподнялась. Козимо хорошо понимал его иронию, узник каменного мешка смеет возражать, прекрасно понимая, что к нему могут применить самые жестокие методы пыток и попросту убить, и никто, даже отец, о его судьбе не узнает.
Но человек жив, пока он борется, и сдаваться Медичи не собирался.
— Отчеты по делам наших клиентов мы даем только им.
Кардинал словно невзначай откинул край ткани, прикрывавшей что-то на большом столе. Козимо было достаточно беглого взгляда, чтобы понять, что его ждет — там лежали щипцы, крюки, иглы… Словно в подтверждение страшной догадки, откуда-то донесся протяжный стон-вой истязаемого узника. По спине потек холодный пот, а дыхание перехватило.
— Еще? — поинтересовался Доменичи, убедившись, что демонстрация инструментов для пыток достигла своей цели.
— Все записи в книгах, которые в Риме.
Кардинал поразился самообладанию молодого Медичи. Куда более сильные люди теряли сознание при одном виде этих инструментов.
Глаза кардинала буквально впились в темные глаза банкира, Козимо понимал, что отвести взгляд — значит проиграть, потому смотрел прямо. Он уже решил для себя, что если Косса и выдал тайну второй книги, то Медичи вправе все отрицать. Кардинал буравил его взглядом, и, чтобы самому не выдать, Козимо просто не стал думать о тайнах.
— Я знаю о ваших способностях все делать в уме, мессир Медичи. Потому не морочьте мне голову книгами, вы все помните и без них.
Откуда-то снова донесся вой, из-за непереносимой муки голос уже был мало похож на человеческий.
— Нравится? — осведомился Доменичи.
— Нет. Но я не еретик и никогда им не был, чтобы меня вот так пытать. — Стараясь перехватить инициативу, добавил: — Я всего лишь служащий банка своего отца и его партнеров, хотя не скрою, доверенный служащий. Выдавать чужую информацию без разрешения совладельцев банка не могу. Но готов дать отчет по требованию владельцев счетов, на это у меня есть полномочия. Потому, как только папа или кардиналы курии потребуют, я буду готов отчитаться. В противном случае, — Козимо развел руками, — они в тот же день перестанут быть нашими клиентами, что сведет значимость полученной информации к нулю. — Медичи сокрушенно вздохнул: — Как и репутацию нашего банка…
Несколько мгновений Доменичи не отводил взгляд от лица Медичи, но теперь это Козимо не беспокоило. Он выиграл нелегкий поединок. Доменичи умен, он прекрасно понял все сказанное молодым банкиром, понял, что, вынудив Медичи говорить, наживет врагов в курии, а это ни к чему даже всесильному Доменичи.
Да нет, уже не такому всесильному, об этом не знал Козимо и никто вокруг, но хорошо знал сам Доменичи — папа Григорий, представителем которого кардинал был на Соборе, все больше склонялся к отречению. Неудивительно, Григорий стар, он устал мотаться по Италии и извергать бесконечные анафемы, понимал, что Собор все равно не оставит у власти, а потому был готов отречься в пользу нового будущего папы, чтобы дожить остаток дней в спокойствии и почете.
Что ж, для Григория это выход, он и на Собор не приехал, чтобы не подвергать себя нападкам, стар уже, стар… А каково Доменичи? Не на того поставил? А на кого надо было ставить, поддержать этого бандита Коссу и сесть рядом с ним в тюрьму?
— Почему вы поддержали Коссу?
Козимо удивил резкий переход в словах кардинала, но не смутил.
— Он просто клиент нашего банка. Взял кредит и вернул его.
— Деньги не пахнут?
Доменичи повернулся к нему спиной, возвращаясь к своему креслу, а потому пропустил важный момент внутренней борьбы Козимо, который едва сумел удержаться, чтобы не ответить, мол, деньги пахнут властью.
Удобно устроившись в новомодном кресле, кардинал насмешливо поинтересовался:
— То есть, как только папа потребует отчета, вы будете готовы его предоставить?
— Да, Ваше Преосвященство. Согласно закону и договору с банком.
— Какой папа?
Очередная ловушка. С этим змеем ни на мгновение нельзя ослаблять внимание.
— Пока папа Иоанн, клиент он.
— А если его уже сместили? Если папа остался один — Григорий, а я его полномочный представитель?
И снова Козимо выдержал сверлящий взгляд.
— Как только я увижу документы Собора о признании нового папы, а также вашу доверенность на сведения о счетах курии, я сообщу партнерам.
— Я ведь могу вытащить из вас эту информацию безо всяких документов. — Доменичи многозначительно кивнул на стол с инструментами для пыток.