— Я уже объяснил Вашему Преосвященству, почему это бесполезно. Счета, данные по которым озвучены без согласия на то их владельцев, аннулируются мгновенно.
Доменичи устало прикрыл глаза.
— Идите. Вы сгниете в своей камере, и никто не узнает о вашей судьбе.
Козимо внутренне содрогнулся от такой перспективы, но все равно не сдался. Он пожал плечами:
— Мой отец знает, где я. И, думаю, уже принимает меры.
Доменичи вдруг поднялся с кресла, сделал знак появившимся в двери охранникам, чтобы вышли, и подозвал Медичи ближе к себе.
— Вы, как и ваш отец, занимаетесь богопротивным делом — ростовщичеством. Давать деньги под проценты — страшный грех, за который можно поплатиться даже жизнью. Потому…
Он не стал даже договаривать, зная, что молодой Медичи тоже все понял — цена торга их с отцом жизни, а не просто угроза пыток.
— Мы не занимаемся ростовщичеством, Ваше Преосвященство, не даем деньги в долг под проценты.
— А что же вы делаете? — Доменичи даже развеселился. — Просто даете кардиналам и папе золото, ничего не требуя взамен?
— Мы даем золото, но возвращают они столько же, сколько взяли…
— Без процентов? — снова хохотнул кардинал.
— …а в благодарность, — ровным тихим голосом продолжил Козимо, — клиенты передают нам права собирать налоги в своих землях, сами земли либо товары…
Доменичи понадобилось несколько мгновений, чтобы осознать услышанное.
Черт возьми! Их действительно не прижмешь, все законно, с какой стороны ни подойди. Кажется, это не Медичи, а он, Доменичи, поставил не на того. Самое умное, что смог сделать Бальтазар Косса, — стать клиентом этого семейства.
Джованни де Медичи слушал рассказ Антонио о делах в Констанце и странном поручении Козимо, откровенно хмурясь. Сын не передал ни единого документа, и, хотя Антонио по памяти назвал все проведенные за это время операции, отсутствие простой объяснительной записки от Козимо выводило Джованни из себя. Ларец, отнесенный Гвидо в монастырь, заботил старшего Медичи мало, наверняка там какая-то языческая рукопись, купленная за сумасшедшие деньги у тех же монахов. Если Козимо заплатил за нее столько, что даже отцу признаться не может, это плохо. Тогда из него не получится толкового банкира, банкир не может позволить себе потратить на собственную прихоть слишком много, такое поведение непременно приведет к разорению.
Джованни уже прикидывал, не поехать ли в Констанц самому, понимая, что не сделает этого.
А Антонио рассказывал что-то невероятное: папа Иоанн сбежал из Констанца, переодевшись конюхом, его искали по всей округе, заподозрили даже Медичи. О любвеобильном Гвидо Антонио предпочел не упоминать.
Но договорить они не успели, в дверь требовательно постучали, и, не дожидаясь разрешения, вошел слуга:
— Гонец из Констанца, синьор Медичи.
Гонец принес ошеломляющую весть: Козимо брошен в тюрьму! Конечно, за связь с опальным папой Иоанном.
Отпустив гонца, Джованни читал наспех нацарапанное Леонардо письмо, стараясь, чтобы Антонио не заметил дрожь пальцев. Случилось худшее — Козимо поплатился за их связь с Коссой. И хотя сам Джованни думал о такой возможности, даже предупреждал сына, чтобы тот сразу сообщил о проблемах, нутро отца сжалось от страха. Одно дело — считать себя готовым выкупить Козимо за любые деньги хоть у турецкого султана, но совсем иное — услышать, что твой любимец в тюрьме отчасти по твоей вине.
Антонио вдруг вспомнил о вечернем визите папы Иоанна перед самым их отъездом во Флоренцию. Джованни такая новость не понравилась совсем. Вот за что поплатился Козимо. Теперь по-новому выглядело и поручение, данное Гвидо. Какие документы спрятал Козимо в ларце? Зачем ввязался в это дело? Наннина была права, когда твердила, что дружба с Бальтазаром Коссой не доведет до добра.
Но размышлял Джованни де Медичи недолго, что толку переживать, нужно скорее найти способ помочь сыну.
— Отдыхайте. Завтра с рассветом отправитесь обратно, — распорядился он.
Антонио кивнул, словно и не было тяжелой дороги и плохой погоды, поинтересовался только о Гвидо — брать ли его с собой.
— Нет.
Помощнику, видно, очень хотелось спросить, догадывается ли синьор Медичи о том, что в ларце, но Антонио промолчал. Прекрасно понимая, что неясность породит любопытство и ненужную болтовню, Джованни пояснил сам:
— Козимо потратил на какую-то языческую рукопись большие средства. Их нужно отвезти в Констанц. Но хорошо, что он не поддался уговорам и не бежал вместе с папой Иоанном. От политики лучше держаться в стороне.