«Прощайте, кардинал. Медичи».
Через пару мгновений пламя сожрало и этот клочок. Что за дурацкая шутка?
Но, чувствуя, что дыхание остановилось совсем, все понял. Раскрыл рот, чтобы позвать слугу, но вышел только хрип:
— На по…
Остановившиеся глаза кардинала Доменичи в ужасе раскрылись, последним, что встало перед его взором, было видение языков пламени, захватывающих тело Яна Гуса, — пламя камина словно превратилось в пламя костра.
Слуги кардинала всю ночь играли в кости. Не везло новенькому, который проиграл целых два флорина! Этот флорентиец еще поставил большую бутыль отменного вина. В общем, ночь слугам удалась. Только утром, обеспокоенные тем, что кардинал так никого и не позвал, рискнули войти сами и обнаружили уже остывший труп Доменичи перед потухшим камином. У кардинала остановилось сердце. Неудивительно, развести такой огонь! Словно быка на вертеле жарил. И что ему приспичило самому топить?
Слуги распахнули окно, один из них тщательно переворошил угли, словно проверяя, все ли сгорело.
— Гвидо, чего ты возишься? — позвал его старший. — Тебя не глазеть наняли, а работать. Поворачивайся скорей.
Козимо к этому времени был далеко. Невзирая на усталость и ломоту в суставах, он всю ночь провел в седле и рано утром был готов обменять у Людвига Пфальцского золотые дукаты на несчастного Коссу. Но не сделал этого, понимая, что Доменичи может отправить следом приказ о захвате и его, и золота.
Козимо явно чего-то ждал, он даже в Гейдельберг не поехал, остановился в простой таверне неподалеку.
Встретившая их Има недоумевала:
— Но почему мы не идем к курфюрсту освобождать Бальтазара? Курфюрст согласен.
Антонио вопросов не задавал, он понимал, что если Медичи ждет, значит, так надо.
Наконец через день примчался Гвидо.
— Кардинал Доменичи епископ Рагузский умер от остановки сердца!
— От чего? — удивился Антонио, знавший, что кардинал здоров как бугай.
— Камин топил всю ночь, вот и помер.
Козимо почему-то совершенно не удивила связь между камином и сердечным приступом кардинала, он кивнул:
— Пора к курфюрсту. Послезавтра пойдем.
— Почему не сегодня?! — почти взвыла несчастная Има.
— Курфюрст должен услышать эту новость не от нас.
Курфюрст догадывался, зачем в его замке появился этот флорентийский банкир, который был банкиром опального ныне Коссы. Если у денег все же есть запах, то Козимо Медичи пах деньгами. Он был скромно одет, скромно держался, но это скромность высшего порядка, такая не бросается в глаза, но не забывается.
— Ваше Высочество, полагаю, договор пока в силе? Смерть епископа Рагузского не отменила его?
Курфюрсту очень хотелось денег, тем более из-за всех событий он серьезно поиздержался, но бедолага боялся. Отношения с императором Сигизмундом у Людвига Пфальцского испортились окончательно, но, ссылаясь на разрешение кардинала Доменичи, он мог освободить опального Коссу. Теперь Доменичи мертв, кто знает, как повернет дальше? Не оказаться бы самому в замке под стражей.
Козимо прекрасно понимал сомнения курфюрста, а потому осторожно продолжил:
— Папа Мартин против не будет, он был на стороне Коссы…
Людвиг усмехнулся, мол, какая сторона, если Косса у меня в темнице? Но это не смутило Медичи, тот кивнул:
— Да, иначе Косса был бы не в тюрьме, а на костре. Но, думаю, нам не следует освобождать Коссу открыто, тем более озвучивая сумму. — Бровь курфюрста откровенно поползла вверх, он не понимал Козимо. А тот продолжил: — Золото не во флоринах, а в дукатах, тридцать восемь тысяч, ждет вас в определенном месте. Никто, кроме вас и меня, не будет знать, как и когда вы заберете сначала половину, потом вторую, после того как Косса тайно выедет подальше от Гейдельберга.
Людвиг смотрел на молодого человека с изумлением:
— Сколько вам лет?
Теперь приподнялась бровь Козимо:
— Это имеет значение?
— Почему я должен вам верить? Выпущу Коссу и ничего не получу?
— Я Медичи, Ваше Высочество.
Черт побери! У этого мальчишки столько металла в голосе, минуту назад звучавшем вкрадчиво, что курфюрст невольно выпрямился.
— Я просто хотел уточнить…
Козимо снова спокойно кивнул:
— Вы получите половину денег и вторую после того, как Косса доберется до определенного места. Полагаю, слова Медичи достаточно. Не хотелось бы заключать договор письменно, это опасно и для нас, и для вас.
— Я завидую вашему отцу, молодой человек.
«Я тоже», — подумал Козимо, но лишь сдержанно улыбнулся.
— Думаю, следует поторопиться, пока не нашлось желающих забрать Коссу себе и потребовать за него выкуп.