Застава, на которой Суров проходил стажировку, располагалась за городом, в курортном районе с нерусским названием. Первые дни Суров ловил себя на том, что мысленно повторяет это название. Оно ему нравилось и вызывало причудливые ассоциации: акрополь, Карфаген, Парфенон… Стоило смежить веки, как начинало казаться, что тот реальный мир, мир настоящего, в котором он живет, мечтает и учится жить, — плод буйной фантазии. Но опять же запах цветущей акации напоминал ему совершенно незнакомый запах олив, а плеск волн манил в дальние дали.
Юрий не умел долго предаваться мечтаниям. Открывал глаза и видел пляж в мозаике тел — загоревшие до черноты, шоколадные и белые, еще не тронутые солнцем, тонкие, грациозные парни и девчонки, располневшие женщины. С утра до поздней ночи людской шум глушил рокот моря.
В бинокль с вышки можно было рассмотреть далекий горизонт и далекие, казавшиеся игрушечными, белые корабли — даль их окрашивала в один цвет. Те, что уходили к берегам Крыма и дальше, к Босфору, исчезали за чертой горизонта, словно проваливались. Другие, что шли в порт, постепенно вырастали в размерах, меняли окраску. И тогда исчезало очарование дали, сужался нарисованный воображением круг — были просто пляж и просто гавань. Юрий отнимал бинокль, переводил взгляд влево, открывалась панорама порта. Там гремели лебедки, весело кричали маневровые паровозики, у причалов отфыркивались океанские лайнеры, толпились люди.
Много интересного повидал Юрий на юге. И тем не менее все увиденное представлялось ему экзотикой, яркой и пестрой, но отнюдь не границей. Настоящее виделось в суровых и скромных тонах, на заставе, куда он стремился с нетерпением влюбленного.
Однажды выдался свободный от занятий воскресный день. На спортивной площадке только начался волейбольный поединок, когда за Юрием пришел дежурный.
— Старший лейтенант вызывает.
В канцелярии Голов встретил Юрия кивком головы, кинул быстрый и цепкий взгляд поверх очков, сразу как бы став значительно старше.
— Подходяще, — сказал он, видимо, для себя. Отпустил дежурного, но вернул с полпути: — Сейчас ровно тринадцать. Передайте заместителю, что вернусь к двадцати одному. — Подумав, добавил: — Выходной возьму. Искать в Черноморке.
Дежурный ушел. Голов открыл дверцу сейфа, достал несколько трехрублевок, одну протянул Сурову:
— Возьми, стажер. На всякий пожарный.
Юрий вспыхнул:
— Зачем?.. Что вы, товарищ старший лейтенант!
— Дают — бери, бьют — беги. Я не бью, даю. Отдыхать поедем. Пошли стажер. Раз к Голову приехал, он тебе все покажет. На том стоим. — Стоял, протянув руку с трехрублевкой между пальцев.
— Мне не нужно, товарищ…
— Характер показываешь? У меня у самого характер. Не хочешь, как хочешь. Была бы честь предложена.
— Не возьму.
Голов, не сердясь, спрятал деньги.
— Уважаю твердость, амбицию — нет. Ладно, время дорого. Жена заждалась. — Захлопнул дверцу сейфа. — Поехали.
За воротами заставы Голова встретила жена, миловидная женщина с завитыми волосами и ярко накрашенным ртом.
— Заждалась! — воскликнула она, побежав мужу навстречу и беря его под руку. — Грандиёзное невнимание к даме.
Голов отнял руку, похлопал жену по спине:
— Надо говорить «грандиозно». Поняла, Фросечка?
— А я что — разве не так сказала?
Он взял ее под руку, она не успела обидеться.
— Вот чудненько! Мировой денечек. И стажер с нами? Вот чудненько!
Поначалу ехали в пустом и громыхающем трамвае через длинный бульвар, мимо санаториев, скрытых в гуще деревьев за оградами, добрались до вокзала, пересели в другой, теперь уже до отказа набитый вагон, в котором и стоять было трудно. Минут сорок спустя, потные и уставшие, высадились у дальнего пляжа, где тоже негде было приткнуться.
Юрий подумал, что не стоило тащиться в такую даль, с равным успехом можно было провести несколько часов близ заставы, у моря.
Стоило Голову появиться в своей зеленой фуражке, и сразу его окликнуло несколько голосов:
— Голов!..
— Алексей…
— Леша… К нам давай. Сюда-а-а!
Ему махали руками, кричали.
— Башку за друга клади, — довольно произнес Голов, обернувшись к Сурову и глядя на него с превосходством. — Дошло, как нужно с народом жить? — Полез в карман и быстро, не спрашивая, сунул Юрию трехрублевку: — Без разговоров.
Юрий не успел ни возразить, ни отдать: Голов, улыбаясь и лавируя между лежащими на пляже, уверенно вел Фросю на голоса, положив ей руку на плечо.