— По домам вскорости? — спрашивает Вишнев — ему надоело сидеть в молчании. Не дождавшись ответа, сам отвечает: — К Новому году аккурат поспеешь.
— Будет видно, — лишь бы что-то ответить, говорит Колосков.
— Резина, — подхватывает Вишнев. — Сам служил действительную, знаю, как тянутся последние дни: каждый — что твоя неделя, конца не видать.
Колосков не ответил, и тогда Вишнев, трудно поднявшись с бревна, проворчал что-то о лежачем камне, под который вода не течет. Волоча ноги в старых кирзовых сапогах, пошел внутрь дома и застучал молотком, как дятел, раз по разу. Колосков проводил Христофорыча взглядом. Тот недолго там пробыл, вернулся, стал собирать и складывать свои инструменты в фанерный ящик — каждый в свое гнездо.
— Для порядка, — пояснил он.
Колосков с беспокойством смотрел на дорогу, откуда ждал Лиходеева и Шерстнева. На голых липах чернели вороньи гнезда. Дорога была пустынна. Колосков набросил на плечи куртку, подумал, надел, как положено, подпоясался.
— Пойду навстречу.
— Не маленькие, сами найдут. Значится, вышла задержка. Лиходеев аккуратный парень, не должон подвести.
— День на исходе. Пойду.
— Как хочешь.
Колосков вышел на дорогу. Липы кряхтели под ветром, как больные старухи, отпугивая ворон, стучали голыми ветвями. Вороны с криком взлетали, из гнезд осыпались на землю сухие ветки, помет. Шагая по разбитой лесовозами пыльной дороге, Колосков вглядывался в едва видные отсюда очертания элеватора — самой высокой точки над станционным поселком. Собственно говоря, он очертаний не видел — угадывал. Засмотревшись, сошел на обочину, пока не уткнулся в скрытый за бурьяном муравейник. Поверху была одна пожелтевшая иглица, по ней текла редкая струйка рыжих муравьев. Они еле ползли.
— Доходяги, — сказал Колосков и щелчком сбил с рукава куртки тощего муравья.
У муравейника дорога раздваивалась, образуя угол, — отсюда можно пойти на Гнилую тропу, к заставе. Колосков подумал о старшине, и ему стало совестно: замотался старик один. А тут еще стройка эта: приходится врать, изворачиваться, чтобы хоть что-нибудь успеть до возвращения капитана. И лейтенанта втянули в стройку. Правда, для самого же Холода… А что с того? Перед Холодом Колоскову вдвойне неудобно — знает старик, кто поселится в его квартире.
Незаметно прошел километра два с лишним. От поселка полз, переваливаясь на ухабах, пустой лесовоз, висела пыль, и ветер относил ее влево, на лесосеку. Колосков с надеждой подумал, что, возможно, на этой машине подъедут Лиходеев с Шерстневым, но машина, обдав его гарью выхлопных газов, прошла мимо — в кабине сидел один шофер.
Хотел возвращаться, чтобы отпустить домой Христофорыча, да и наступило время Альфу кормить, и тут от поселка снова вздуло пыль, показалась легковая машина. Коричневая «Волга», провожаемая тучей пыли, прыгала с ухаба на ухаб.
«Начальник отряда!» — испуганно подумал Колосков. Прятаться было некуда. Подполковник, конечно, заметит старшего сержанта и спросит, что он здесь делает.
А что сказать?
Пока раздумывал, что ответить подполковнику Голову, машина притормозила, пыль пронеслась.
Став «смирно», Колосков вскинул руку к фуражке.
Хлопнула дверца «Волги», с хохотом выскочил Шерстнев:
— Вольно! Сам был рядовым. — Козырнул: — Карета подана, товарищ старший сержант. — Сделал широкий приглашающий жест: — Садитесь. Подполковник Голов прислал за вами персональный транспорт. — Под усиками дрожала губа, хитро смотрел прищуренный глаз. — Живем не тужим. А денежки — вот они.
— Вас с Лиходеевым за смертью посылать.
Шофер просигналил, и Шерстнев заторопил:
— Подполковник ждет, едем. Велел всех забрать на заставу.
Обратно ехали в переполненной машине. По дороге Шерстнев стал рассказывать:
— Подполковник нас наколол в поселке, в хозмаге. Я маленько нашумел на продавца. «За деньги, — говорю, — жалко вам, что ли?» Продавец ни в какую, таким товаром, мол, хозмаг не торгует. Ну, заливает, вижу. Расшумелся я, как холодный самовар. А тут — подполковник. Прижал к ногтю: «Что покупаете?» Лиходеев посыпался: «Шифер, товарищ подполковник». А там пошло, слово за слово, припер он нас, мы и признались: старшине дом строим. «Холод знает? спрашивает. — Отвечайте вы, Лиходеев». Мне стало быть, не верит. «Никак нет, товарищ подполковник, сюрприз решили преподнести Кондрату Степановичу к ноябрьским праздникам, да вот нехватка». Начальник отряда молчал, молчал, смотрел на одного, на другого. Ну, думаю, сейчас врежет. «К празднику?.. Нет, ребята, к празднику не успеем, — говорит и протирает очки. — Времени мало. И нарушителя серьезного ждем. Невозможно в такие сжатые сроки». «Сделаем, — докладывает Лиходеев. — Мы капитану Сурову обещали. Дали слово. Как же теперь, товарищ подполковник?» «Сундуки вы, парни, вместе со своим капитаном! На такое дело… — Опять стал очки протирать. — На такое дело… Тоже мне конспираторы! Ладно, кончайте самодеятельность, довершат строители. Сейчас некогда, а на той неделе сам приеду взглянуть, чего вы там соорудили».