- Вон! С тобой я завтра разберусь. А ты… на кровать. На спину!
Дэн не заставил меня повторять. Его лицо исказилось от боли, когда израненная кожа коснулась одеяла. А ты думал, что легко отделаешься? Что я буду тебя делить с какой-то сукой? Ты мой, со всеми потрохами! Только мой! Накрыла его искусанные губы своими, нежно слизывая кровь. Отпустила себя. И приказав не шевелиться, стала исследовать языком его тело. Наказанное, послушное, красивое… Мое. Где-то в глубине его глаз сверкали слезы. Слезы боли и неукротимого желания. Он старался не двигаться, но его тело не слушалось, откликаясь на мои ласки, с губ слетали звуки, которые он старался сдержать. Я не торопилась, продлевая эту пытку. Мои губы становились все настойчивее, дыхание его сбилось совсем, рождая протяжный, полный муки стон. Мое терпение тоже было на исходе. Я хотела его также сильно. Взяла его сверху, наслаждаясь своей властью и его болью. Утолить мою страсть удалось не сразу, но тем слаще было извержение.
– Убирайся, - процедила сквозь зубы, придя в себя.
– Госпожа, - виновато начал он, с трудом опускаясь на колени - госпожа, простите меня. Ну хотите, накажите меня еще, только простите.
– Тебе мало что ли? – Воспаленная кожа Дэна, просто вопила об обратном.
- Еще одну порку я вынесу. Но я не вынесу, если Вы прогоните меня. Я бы никогда этого не сделал, если б знал, что Вы рассердитесь… Но я и надеяться не мог… что Вы… когда-нибудь… позволите мне быть с Вами. Я мог об этом только мечтать. И я мечтал. Но эта мечта была такой несбыточной…
А вот и скупая мужская слеза. Я провела рукой по его щеке, и он прикрыл глаза наслаждаясь прикосновением. Потом несмело обнял мои ноги и прижался губами к животу. Я не отстранилась. Губы осмелели. Вынесет он… Сильно сомневаюсь.
– Моя госпожа… - услышала я жаркий шепот, от которого по телу прокатилась волна новой страсти. Опять? А почему бы и нет?
– Будешь сверху.
– Как скажете, моя госпожа, - ответил он, подхватывая меня на руки и обжигая мою грудь жарким дыханием. Его губы исследовали мое тело, не оставив ни одного нетронутого местечка. Когда его голова скользнула мне между бедер, меня накрыло такое бешеное желание, что я едва себя сдерживала. Длилось это недолго, вся моя суть требовала, чтобы он вошел в меня не только языком, а и тем, что так гордо вздымалось у него между ног и только каким-то чудом не дымилось. Подтолкнув ногами и вызвав болезненный стон, наконец-то ощутила это великолепие там, где оно было нужнее всего.Несколько мощных толчков, Дэн содрогнулся всем телом и мир взорвался радужными искрами.
Ночь была сумасшедшей. Мы, как два пылающих факела, сливались снова и снова, и никак не могли насытиться. Я слушала его стоны, когда в пылу страсти, сжимала его истерзанные плетью ягодицы и чувствовала, как энергия струится по моим жилам. Я пила, и пила ее из этого источника, пока она не наполнила меня до краев.
- Хватит. Иди к себе.
Он поднял с пола свою одежду, что-то прикинул в уме, и сунул ее под мышку. Ах, ну да. Я подошла к нему, провела рукой по воспаленной коже, вызвав непроизвольную дрожь в мышцах.
– Рассечения уберу. Но лечить не буду! Чтоб помнил, кому пренадлежишь.
Он бросил на меня благодарный взгляд.
– Я и это не заслужил, моя госпожа. И я хочу, чтоб Вы знали: даже если эта ночь никогда не повторится, она стоила того, чтобы за нее страдать.
Сладкий мальчик, что тут скажешь? Я удобно устроилась на кровати. Сила переливалась во мне могучим потоком. Не сдерживать своих желаний. Так вот что имела в виду маги… что имела в виду я. Не сдерживать желаний. Не буду сдерживать. Ооооо, теперь точно не буду!
глава 17
ГЛАВА 17
ВИЛ.
Никогда не думал, что я трус. Всегда считал себя смелым. Тем обиднее было осознавать, что это не так. Стать рабом в двадцать восемь лет. Крон подкинул мне нехилое испытание! Убить не со злости, ни по пьяни, а потому что так приказали. Ладно бы это был приказ на войне, и убить надо было врага, было бы проще. Может так это и рассматривать? Идет война за мою королеву, и надо убить как можно больше врагов? Мысль неплохая, главное постараться вбить это себе в голову. Тогда я, без сомнения смогу. Странно ощущать себя орудием в чужих руках.