- Нет. Но ты думаешь о себе, а я о госпоже. Разницу чуешь?
Продолжать было бессмысленно. Жаль, что Ник отошел, не слышал этого.
… Бал был в разгаре. Высшее общество уже изрядно нажралось. Танцы стали откровеннее, разговоры задушевнее, женщины развязнее. Некоторые очень недвусмысленно бросали на нас оценивающие взгляды. Иногда и не только взгляды. Пару раз я слышали озвученное мнение о наших персонах.
– Красавчики… но почему их трое? Или слабы по постельной линии?
- У этого морда больно хитрая… такого воспитывать и воспитывать… Ох, я бы воспитала! Каждый день бы по заднице хлыст прогуливался…
Радовался, что принадлежу не ей.
– Эй, ты! Подойди!
Это мне? Совершенно пьяная баба властно махнула рукой.
– Я подчиняюсь только моей госпоже, - ответил осторожно.
– Что?!. Ты что о себе возомнил? Ты кто такой? В ошейнике, значит – раб!
- Личный раб, - поправил я.
– И что из этого должно следовать? Может ты будешь приказывать? Может мне встать перед тобой на колени? – ее голос и без того громкий, становился все визгливее. – Может мне у тебя разрешения спросить? А?
- Спросите у моей хозяйки. Леди Альцкейн. – посоветовал я.
Вокруг уже собрались любопытные. Я держался вежливо, чтобы никто не мог обвинить меня в грубости или неуважении.
На помощь этой идиотке приперся не менее хмельной воевода.
– Да как ты смеешь, щенок! Дайте мне плеть! Я научу его хорошим манерам!
Кто-то услужливо подал ему плетеную ременную плетку. Я не знал, что делать. К счастью принимать решение мне не пришлось. Плетка в его руке вспыхнула и осыпалась пеплом. Узнаю руку госпожи. Значит Ник успел ее позвать.
– Попробуйте объясниться, господин Брук! – услышав ледяной тон хозяйки, я расслабился. Если кому-то прилетит, то не мне.
– Я? – задохнулся от возмущения Брук – Я должен объясняться? А не Вы, госпожа Альцкейн?
- Я? Перед Вами? В чем же?
- В том, как Вы воспитываете своих рабов! Ах, извините! Псов! Это верно придумано, они такие же безмозглые!
- Как я воспитываю своих рабов, Вас не касается.
– Касается!!! – снова взвизгнула пьяная истеричка, и размахнувшись влепила мне пощечину. – Мразь! Быстро мордой в пол!!!
Мне показалось, что в зал ворвался клуб черного дыма, и расползаясь со скоростью ветра, все покрыл вязкой бурой плесенью. Вокруг больше не было ни столов с закусками, ни удобных золотистых диванчиков и кресел, ни веселой пестрой толпы. Люди с удивлением оглядывали себя, пытаясь стряхнуть с одежды и лиц уродливую вонючую субстанцию, но только пачкали в ней руки. Вся эта гадость не коснулась только нас и госпожи, которая стояла со злорадной улыбкой на красивых губах. Наконец она театрально поклонилась и выдала:
- Бал окончен, господа!
глава 37
ГЛАВА 37
ТЕЛЛИ БРУК
Окончание бала было неожиданным. Зельду Альцкейн все-таки достали. И зачем было цепляться к этим ее псам? Стояли в сторонке, никого не трогали… Ну не на коленях, и что? В конце концов они исполняли приказ своей госпожи. Каждый вправе требовать от своих рабов того, чего хочет. Мне нравилась Зельда. Ей было плевать на мнение остальных, она делала то, что хотела. В нашем обществе, на такое, способны единицы. Уж если выбирать королеву, я бы поставила на Альцкейн. Даная красива, но что в ней есть кроме спеси? Вот этого добра, хоть отбавляй! А Зельда не только красива, она решительна и умеет отстаивать свое мнение. Она ни к кому не отнеслась плохо, хотя с ее могуществом… Черная госпожа… Интересно.
Думаю, ее сила куда больше, чем она показывает. Это может дорого обойтись моему отцу. Как он умудряется везде успеть со своим носом? Борец за справедливость, блин! Разозлить черного мага… что еще может быть хуже? А учитывая, как король в бешенстве покинул бальный зал, и уверена, что винил во всем он не Зельду, вообще труба. А что если она действительно будущая королева? Да если и нет, ее власти хватит, чтобы отравить нам жизнь. И я даже не могу ее винить. Наверное, я бы тоже рассердилась, что все пытаются мне указывать. А она - одно из трех главных лиц королевства, и не обязана выслушивать претензии какого-то налакавшегося в хлам вояки, пусть это и воевода. Д-дааа… И что делать теперь? Отец извиняться ни за какие коврижки не станет, я его знаю. Мать против него не пойдет. А так оставлять нельзя. Значит извиняться придется мне.
На следующий день, я отправила к леди Альцкейн раба с просьбой принять меня. Результат мог быть любым. Может она скажет, что у нее нет времени, или она неважно себя чувствует, как обычно оправдывали свои отказы люди нашего круга. Но что-то подсказывало мне, что она не будет так делать, а просто пошлет меня открытым текстом. Я надела костюм для верховой езды, потому что собиралась ехать к Альцкейн верхом. Это не вызовет подозрений отца. А если она не захочет встречи, просто погоняю по окрестным полям или постреляю в лесу.