В столовой раздавался разъяренный рык отца, но слов было не разобрать. Спустившись вниз, столкнулась с заплаканной матерью.
– Мама, что на этот раз? Это на тебя он так орет? Что ты ему сказала? – мне было трудно себе представить, что отец может кричать на маму, а еще труднее, что мама явно в чем-то ему воспротивилась.
– Телли, мы пропали, - всхлипнула мама. – Он своей горячностью погубит и себя и нас! Ну что ему стоит извиниться перед леди Альцкейн? Как он не понимает, что крайне опасно раздражать Черную?
Я вздохнула. Конечно он понимает, но никогда не признается даже самому себе. Обняв мать за плечи, я прошептала:
- Не зли его. Я постараюсь все уладить.
Мама вскинула на меня изумленные глаза.
– Ты поедешь к ней? Ты с ума сошла?
- Ой, мам, ну не съест же она меня? – улыбнулась я. – Я невкусная. Все, ни слова больше, а то папу хватит удар, если он поймет куда я собралась.
Я вывела из стойла своего жеребца и затягивала седельные ремни, когда вернулся посланный к Зельде раб.
– Госпожа Телли, Леди Альцкейн велела передать, что будет рада Вам в любое удобное для Вас время.
Даже так? Ну тогда не буду заставлять ее ждать!
Дом Альцкейн, это не совсем дом. Скорее замок. Со стороны он может показаться мрачноватым, но это первое впечатление. Перед домом царство голубых елей, а ухоженные дорожки уводят вас к вековым дубам, между которыми виднеются скамейки на литых чугунных ножках. Сколько же им лет? Сейчас такие уже не ставят. Дубы сейчас голые, покрытые снегом, и аллеи кажутся очень широкими и светлыми. Никаких голов на шестах, никаких криков замученных в темных мрачных подвалах. Встретила меня довольно веселая девушка, вызвавшись проводить к госпоже.
– Здравствуйте, леди! Вы к госпоже? Я могу Вас проводить. Меня зовут Шелла! Госпожа у себя. Я только спрошу, где она Вас примет, хорошо?
- Я не помешала твоей хозяйке? Может она занята?
- Думаю, нет. Хотя… У нее лир Дэн… Я спрошу.
Видимо все же с лиром было не столь важное дело, потому что меня провели в гостиную, и предложили бокал вина. Ждать пришлось совсем недолго, двери открылись и вошла хозяйка этого толи дома, толи замка.
– Рада видеть Вас, леди Брук!
Выглядела она совсем по-домашнему, отчего легкий страх тут же испарился.
– Извините за мою настойчивость, леди Альцкейн. Надеюсь я не отвлекла Вас от важных дел?
- Нисколько. Я даже догадываюсь о цели Вашего визита. Но не будем спешить. Не хотите ли пообедать со мной?
- О, я как-то не подумала, что сейчас время обеда, я могу заехать позже…
- Глупости какие! Думаете у меня нет лишних тарелок?
- Я не это имела в виду. Я…
- Ну а раз не это, значит идите за мной, - распорядилась она. – К тому же поесть иногда нужно. И уж точно это не мешает разговору.
Ну обращение довольно простое, я тоже не стала наводить тень на плетень.
– С удовольствием съем кусочек другой хорошо прожаренного мяса.
– Не кусочек, леди Брук, а кусок. Думаю, Вы проголодались после скачки.
– Зовите меня Телли, «Леди Брук» слишком официально.
– Ну тогда можете называть меня Зельдой. Вы правы, мы ведь не на приеме.
На страшного черного мага она совсем не похожа. Или это игра? Впрочем, зачем ей это? Я здесь и так с извинениями, а разыгрывать спектакль для меня нет смысла, не такая я важная персона.
– Зельда, я приехала, чтобы извиниться за отца. Он и так не силен в хороших манерах, а на балу еще изрядно перебрал… Он вовсе не хотел Вас оскорбить, просто он привык в своих казармах, не слишком выбирать выражения. Он всегда так. Наделает дел, а потом жалеет.
– Так он жалеет?
- Уверена, просто очень упрям, чтобы в этом признаться.
Зельда склонила голову набок и задумчиво посмотрела мне в глаза.
– А знаете, Телли, мне нравиться ваш отец. Он поразительно бесстрашен. Хотя и крайне невоспитан. Я готова забыть его неосторожные слова. Но вам лучше попытаться донести до него, что я не один из его солдат, и не стану выполнять его приказы. Вообще ничьи не буду. Вы мне очень симпатичны, но терпеть грубость в свой адрес… нет, это слишком.
– Нет, что Вы, я не прошу Вас об этом. Я только хочу извиниться за его поведение на балу. Я постараюсь убедить его никогда больше этого не делать. Хотя и не могу Вам обещать, что он меня послушает. Просто я действительно считаю, что он был не прав. Каждый волен поступать так, как считает нужным. Тем более со своими рабами.