И как теперь жить с этим? Я был уверен, что мне удастся соблазнить хозяйку, я умел обращаться с женщинами. Правда я больше брал, чем давал. Но я был готов к тому, что теперь будет наоборот. Если бы мне это удалось, можно было бы устроиться совсем неплохо. У многих наших дамочек были подобные постельные любимчики. Они оставались рабами, это не изменишь, но жизнь вели вполне себе неплохую. Ели практически с хозяйского стола, спали до обеда, чтобы вечером со свежими силами выполнять свои несложные обязанности. К этому я бы мог привыкнуть. Но хозяйка сказала, что о женщинах я могу забыть. Что это значит? Что я буду удовлетворять мужчин? Но я не смогу! Дело даже не в том, что я никогда не был снизу, и скорее всего меня просто порвут. Я не знал, как пережить такое унижение! Слава Крону, на меня никто не покушался. Даже не били. Но вполне доходчиво показали мое место. Вильяма Крафта больше нет, и чем быстрее я научусь не думать об этом, тем лучше. Есть Вил, красивый молодой…раб. Ну пусть раб, но ведь красивый! Почему хозяйка не обратила на это внимания? У нее уже кто-то есть для этой цели? То, что это не Ник - я уверен. Когда я спросил его об этом он посмотрел на меня, как на сумасшедшего. Интересно почему? Он не считает себя достойным, или… или хозяйка не использует для этой цели рабов? Это было бы весьма печально.
Я стоял на коленях рядом с Ником, пытаясь преодолеть липкий страх, просто парализовавший меня. Его холодные щупальца проникали даже под кожу.
Хозяйка. Раньше я не видел ее. Но когда услышал ее имя, «Зельда Альцкейн», сразу осознал ту жопу, в которую затиснул меня Крон. Я много слышал о ней раньше. Круг ее общения значительно выше, чем был мой, но слухи упрямая вещь. Говорили, что для посещения дворца Его Королевского Величества ей не нужно разрешение. Я в это не очень верил. Но после того, как она купила раба, приговоренного к казни, и то, что Дэн еще жив, говорило о том, что я ошибался. Да, все именно так. Когда бы она успела получить разрешение на аудиенцию? Ответ очевиден: она его не получала. А то, что Дэн жив, говорит о том, что аудиенция все-таки была. Никто кроме Его Королевского Величества не мог решить этот вопрос. Значит это правда? Захотела и пошла? Во дворец?.. К Королю? Вот так просто, поговорить о покупках?!. Мне было трудно такое представить. Может госпожа Альцкейн любовница Короля? Но я никогда не слышал ничего такого. Скорее утверждали обратное.
Саму Зельду Альцкейн откровенно побаивались и было отчего. Она принадлежала древнейшему, очень могущественному роду черных магов. И сейчас была единственной, ныне здравствующей, его представительницей. Черная магия крайне редкий дар, поэтому в одном мире не может быть даже двух черных магов, только один. Неужели она унаследовала дар своего рода?!! Но его наследуют по мужской линии! Женщина не может! Думай, Вил, думай! Но если это так, тогда все встает на свои места. Король не любовник, он платит за то, что занимает трон. С мощью черной магии, которой ничто не в силах противостоять, она легко может снять с него корону. И уж конечно ей не нужны его глупые разрешения. Но пока она не могла сбросить его со счетов. Есть то, что подвластно только королю, а пока им является он. Но и он в свою очередь не мог не считаться с самой Альцкейн, которая могла уничтожить его лишь щелчком пальцев. Обрадовал ли меня сей факт? Сложный вопрос. С одной стороны, подчиняясь такой женщине моя гордость не бунтовала. Я бы подчинился даже если бы был свободен. Вынужден был бы подчиниться. А с другой… Повелительница черной магии, это уже не шутки. Меня пробил холодный пот. А что если она принесет меня в жертву своей магии? У черных магов жертвоприношения обычное дело. Пожалуй, я ни с того начал. Вечно я тороплюсь! Зачем я ей? В постель? В ее распоряжении даже король, с которым я никак не могу тягаться. Вот это я влип!
За своими невеселыми размышлениями я совсем забыл о происходящем, тем более, что пока оно меня не касалось. Из оцепенения меня вывел голос Ника.
- Плеть, госпожа. И не надо залечивать раны. Я должен помнить о своей ошибке как можно дольше.
Госпожа взяла в руки черную, тяжелую даже на вид, плеть. Проверила ее, рассекая воздух, и опустила на покорно подставленное под нее тело. В ее руках она пела песню смерти. Как можно вынести это почти молча? Выносливость Ника поражала. Я не заметил рассечений от ударов, но кожа раба приобретала зловещий багровый оттенок.