Моя новая хозяйка сразу же озвучила, что про арену я могу забыть. Она купила меня для других целей. Ее откровенно оценивающий взгляд, говорил сам за себя. И будто этого было недостаточно, запустила руку мне в штаны. Исследовала мой член и мошонку, огладила ягодицы и между ними, недовольно заметив, что задница совсем не разработана. Тогда я удивился, зачем это ей, она же не мужчина? Как мало я знал тогда! Она была любительницей всевозможных игрушек, и традиционно свои обязанности постельного, я исполнял нечасто. Для этого у нее был любовник. Я был для забав. Надо отдать ей должное, боль она старалась не причинять, и я даже почти всегда получал свое удовольствие. Но потом я ей наскучил.
Следующим был мужчина. Он везде таскал меня за собой, чтобы всегда иметь под рукой хорошо смазанную дырку. Он не бил, даже не унижал, просто пользовал, когда хотел, и где приспичит. Гордость моя сильно страдала. Хотя откуда у раба гордость? Но, наверное, именно тогда я отчетливо осознал, что я просто вещь.
Потом был еще один хозяин. Малорослый и пузатый, он находил извращенное удовольствие, унижая меня. Брал, только поставив на колени, и никак иначе. Любил полосовать мне зад плетью, иногда до крика. Не давал кончать, перетягивая член и яйца. Но я уже помнил, что я вещь. На душе было тошно, но я терпел. А что я, собственно, мог сделать? Потом я отключал эмоции, и даже кричать перестал. Это ему не понравилось, и он меня продал.
И снова хозяйка. Она повелась на мою внешность. Но попробовав пару раз, осталась недовольна. Стояк был, и я делал все, что она требовала, но удовольствия не испытывал. Откуда оно у вещи? Как-то пожаловалась своей подруге, что я холодный и равнодушный. Та заявила, что она бы расшевелила любого, и предложила меня купить.
И начался ад. Расшевелить она и правда могла любого. Даже мертвого. Коим я и захотел быть после первой же ночи с ней. Пытки без единого синяка… Ласки от которых хотелось выть и метаться в агонии… И все это без перерыва. Даже выходя со мной из дома, она не оставляла меня в покое. В задницу обязательно вставлялась пробка, или еще хуже, вибратор, который она в любой момент могла включить, наслаждаясь моими муками. Я не знаю, как не сошел с ума за эти месяцы. До сих пор не знаю, почему она решила выставить меня на аукцион.
А потом госпожа. Она приводила меня в ужас одним своим видом. Рядом с ней я дышать и то боялся. Новая жизнь, новые правила, и в постель меня не брали. Я ничего не понимал. А потом… Потом была и постель, и ошейник личного, и много вседозволенности. Почему я сомневался? Слишком это все не походило на то, что мне пришлось пережить прежде. В доброту хозяев я уже не верил. Госпожа и не была особенно доброй. Но справедливость все-таки присутствовала. Зря не наказывала, не унижала, уже хорошо. А то, что я до одури ее боялся, так на то она и госпожа. Она вправе делать со мной что захочет. И она очень доходчиво мне это объяснила перед визитом Верховного. Если она относиться ко мне хорошо, это лишь потому, что она так желает. Я принадлежу ей, как и мое тело, и должен делать то, что мне велено. Как она сказала позже, она не собиралась меня под него подкладывать. Но она сказала это позже. А тогда дала понять, что мне не нужно ничего знать, я должен повиноваться, чего бы она от меня не потребовала. И верить, что она будет благосклонна ко мне. Жестоко? Может быть. Но, наверное, в этом и заключается преданность. Подчиняться без размышлений. Я всего лишь раб. Хоть и личный. Даже именно потому, что личный.
Доволен ли я своей судьбой сейчас? Да. Конечно, можно было прожить более спокойную жизнь. И умереть от старости где-нибудь в рабской. Но в моем нынешнем положении много плюсов. Я личный. Рабская вершина успеха. Мне разрешено носить меч. Мой меч, созданный специально для меня лучшим мастером. Разрешено не падать на колени без разбора, перед любым свободным. Никто кроме госпожи не посмеет меня наказать. Я частый гость в спальне красивейшей женщины, и ей нравиться все, что я в этой спальне делаю. Она не использует дополнительные игрушки, ей хватает той, что у меня в штанах. Хотя я бы не был сильно против, даже если бы использовала. Многие из них способны доставить наслаждение и мне. Но главное, что я нужен ей. Я впервые почувствовал, что кому-то нужен. Не только, чтобы кто-то получал удовольствие от моих страданий. Я нужен для дела. Не только как мужчина, но и как воин. Она стерла из моей памяти предыдущих хозяев, словно их и не было никогда.
Парни отсыпались. Сегодня госпожа никого не пожелала видеть. Не могу сказать, что это сильно огорчило. Отдохнуть хотелось. Я проснулся раньше остальных и перебирал в памяти всю мою не слишком долгую жизнь. Ревность отошла на второй план. На первом маячили маги, и то, что задумала госпожа. Было немного страшновато. Нет, не магов я боюсь. Боюсь не справиться. Боюсь за нас всех. Дэн как-то говорил, что ему нечего терять, потому что он смертник. Нам всем есть что терять. Мы и так взлетели на недосягаемую высоту среди рабов. Теперь или взлетим над свободными, или умрем. Третьего не дано. Можно подумать, что обуреваемый страстью ко мне Верховный меня то уж помилует, но я не обманывался. Со смертью госпожи ее чары развеются, и моя участь будет незавидной, даже если я выживу. Да и не хотел я ее смерти. Совсем. Я не хочу подставляться под Верховного, мне больше по вкусу то, что я делаю сейчас.