Сердце дико стучало в груди, но я не смог стряхнуть с себя дурноту. Взглянув на Нэша, я увидел его остекленевшие глаза. Даже тетушка Куин казалась оцепеневшей, когда смотрела не мигая на это существо, это высокое полногрудое создание с пышной гривой черных волос.
Я содрогнулся. Я захотел стряхнуть с себя эту слабость, эти чары. Нет, я не позволю себе находиться у них в плену. И тут я, поддавшись импульсу, потянулся к Петронии, словно собирался схватить ее за руку, а она потянулась мне навстречу, не видя, что поверх моей кисти лежит рука Гоблина. Она хотела взять меня за руку, но тут же резко дернулась, отпрянув назад, словно от укуса пчелы, – и все потому, что к ней прикоснулся Гоблин.
Я услышал тихий смешок Гоблина.
«Зло, Квинн, – сказал он мне. – Зло!»
Петрония поискала его глазами, но так ничего и не увидела. Я оглянулся на Гоблина, который был теперь очень хорошо виден, и сразу понял, что Гоблин напуган. Потом он сказал мне то, что объясняло все и ничего не объясняло.
«Не живое».
То, что я почувствовал, еще больше сбивало с толку – нечто призрачное, вроде Гоблина, наэлектризованное, сильное, готовое через Гоблина передать мне свою мощь. Я никак не мог понять суть этого существа, но оно было сверхзаряжено и наводило ужас. И тут меня захлестнула ярость, как в ту ночь, когда эта тварь, эта злобная громила ворвалась в мою комнату. Как смеет это существо играть со мной? Как смеет оно играть со всеми нами?
Тем временем гостья продолжала спокойно рассказывать:
«Я занялась этим искусством, потому что мне очень нравились камеи, и, зная о вашей к ним любви, я поняла, что просто обязана принести вам несколько штук для пополнения коллекции. Я давно не навещала остров. Разумеется, до меня дошла история о том, как моя прапрабабушка хотела быть похороненной там, но этого так и не случилось».
«Да, этого не случилось, – подхватил я. – А вчера ночью вы поймали меня во дворе и чуть не придушили мастерским захватом, пока рассказывали, какие именно работы должны быть сделаны в Хижине Отшельника. А еще раньше вы ворвались в мою комнату и стащили меня с кровати!»
Я поднялся, заняв выгодную позицию прямо над ней, так что ей приходилось смотреть на меня снизу вверх. Она смотрела и улыбалась.
«Я видел, как вы избавлялись от трупов, – сказал я. – Видел собственными глазами. И после всего вы приходите в гости к самому дорогому для меня человеку!»
«Квинн, родной, – воскликнула тетушка Куин, – ты потерял рассудок!»
«Тетушка Куин, это тот самый субъект! Уверяю тебя, это и есть таинственный незнакомец. Это он!»
Нэш тоже вскочил и попытался отвести меня в сторону, обняв за плечи. Тогда Петрония тоже очень медленно поднялась во весь свой рост, составлявший больше шести футов, и постепенно перестала быть женщиной, превратившись в мужчину, который спокойно взирал на меня со злорадной довольной улыбочкой на лице.
Тетушка Куин не знала, куда деться от волнения.
Нэш умолял меня успокоиться.
«Попробуйте сказать, что это не так, – продолжал бушевать я. – Скажите, что это не вы побывали в моей комнате и стащили меня с кровати».
«Миссис Маккуин, – последовал ответ, – до сегодняшнего вечера я ни разу не бывал в этом доме».
«“Любезный Принц, вам слишком хорошо известно, что бывали”, – ответил я строкой из “Гамлета”. – Вы были в моей комнате. Вы подловили меня перед домом. Вы узнали из моих мыслей о Моне Мэйфейр. Вы угрожали. Сами знаете, что это так. Вы и сюда явились, чтобы продолжать меня мучить. В этом вся причина. Вы со мной играете, и эта игра вас забавляет. А началось все в ту лунную ночь, когда вы избавлялись от трупов, зная, что я на острове и слежу за вами».
«Молчать, Квинн! – рявкнула тетушка. Я в жизни не слышал от нее подобных командных окриков. – Я этого не потерплю». – Ее трясло.
«Позвольте, я потихоньку уйду», – сказала Петрония, пожимая тетушке руку.
«Простите, – извинилась тетушка Куин. – Мне ужасно, ужасно жаль».
«Вы были со мной очень любезны, – произнесла гостья в прежней женской манере. – Я никогда этого не забуду».
Он повернул ко мне свое симпатичное лицо, и я увидел в нем женщину, а потом он ушел, распрямив плечи, широким шагом, его великолепная шевелюра колыхалась при ходьбе. Я услышал, как гулко стукнула створка больших парадных дверей.
Все, кто находился рядом со мной, были потрясены. Синди, сиделку, переполняло волнение. Нэш не знал, что делать, кому услужить. А я, обессилев, опустился на стул, понимая, что пьян, и чувствуя, что меня сейчас вытошнит, а тетушка Куин уставилась на меня, и в ее взгляде я прочел гнев и разочарование. Жасмин просто качала головой.
Наконец, поглубже усевшись в кресле, тетушка Куин заговорила:
«Неужели ты действительно полагаешь, что кто-нибудь поверит твоим словам?»
«Это все правда, – сказал я. – Как ты, скажи на милость, могла поверить ей, а не мне? Что она тебе там наговорила – что в ней столько мужского и женского, что она ни то ни другое? И ты этому веришь? И что она верит в переселение душ? И этому ты тоже поверила? И она якобы сама вырезала камеи, которые принесла тебе в подарок? И ты снова поверила? И что мавзолей на острове был построен для ее прапрабабушки. Веришь, да? Так вот послушай, она приходила ко мне. Или он приходил ко мне. А то, что у этого существа мужская сила, могу поклясться. А еще он умеет читать чужие мысли, и это опасно. И все остальное, о чем я говорил, все правда».
Тетушка Куин не могла даже смотреть на меня. Синди подала ей горячего пунша. У нее осталась еще чашка.
«Где ты провел сегодняшний вечер?» – спросила тетушка.
«У Мэйфейров, – ответил я. – Приехал к ним около двух». – Я замолчал.
Ну какой был смысл что-то утаивать? Все равно пришлось бы рассказать тетушке Куин. Должна же она знать, что я чувствую. Поэтому я выпалил на одном дыхании:
«Пока я там был, то видел одного призрака и даже разговаривал с ним. Мы беседовали минут двадцать или больше, а я даже не подозревал, что передо мной призрак. Это был Джулиен Мэйфейр, и он рассказал, что познал как муж жену дедушки Уильяма, так что я его потомок».
Тетушка Куин вздохнула.
«У тебя буйное помешательство».
«Ничего подобного, – возразил я. – Я немного погорячился, признаю, меня вывела из себя наглость этой особи, но я в своем уме, что гораздо хуже, не находишь?»
«Что мне делать?» – спросила тетушка.
«Позволь мне позвать Стирлинга Оливера. Возможно, он поручится за мое душевное здоровье. Он видит Гоблина. Кстати, он присутствовал на обеде. Я должен с ним встретиться и поговорить. Я должен ему рассказать о своих чувствах, которые вызывает во мне эта особь! Я должен с ним поговорить. А до тех пор я не буду знать покоя. Это создание может навредить кому угодно. Стирлинг поможет тебе во всем разобраться».
«И ты думаешь, мне необходимо в чем-то разбираться?»
«Не знаю, тетушка. Я хочу убить эту тварь, вот и все, что я могу сказать. В этом существе есть что-то очень злобное и ужасное. И дело вовсе не в том, что оно гермафродит, – с этим я мог бы смириться и даже посчитал бы, что в этом есть свое очарование. Дело в другом. Гоблин чувствует это. Гоблин называет это злом. Говорю тебе, эта тварь меня пугает. Ты должна понять. Пойми хотя бы, что я верю в то, что говорю, пусть даже ты ничему не веришь».
Тетушка по-прежнему отказывалась посмотреть на меня.
Я прошел в ванную. Меня вырвало. Немного погодя я сумел выпить бумажный стаканчик воды. А потом я снова вышел к ним. Они по-прежнему пребывали в состоянии шока, как было, когда я их оставил. Я извинился перед каждым.
«Но вы должны взглянуть на это моими глазами, – сказал я. – Вспомните, сколько я натерпелся от этой твари. А потом прихожу домой и нахожу этого типа здесь, с моей тетушкой Куин».
Нэш ласково посоветовал мне пойти спать. Я действительно выглядел усталым. Я сразу согласился, но не мог уйти, не добавив, что этот незнакомец, иначе называемый Петронией, не слишком заботился о том, сплю ли я или бодрствую. Когда я наклонился, чтобы поцеловать тетушку Куин, она была прежней, любящей, и я был, как всегда, с ней нежен, заверив напоследок, что сказал ей правду.