«Но тетушка Куин, – возмутился я. – Как ты можешь говорить такое! Я всю свою жизнь общаюсь с Гоблином! Прошу тебя, даже умоляю, позволь мне поговорить с этим человеком». – Но на самом деле все это время я не сводил глаз с рыжеволосой девушки, а потом резко поднялся и, ни перед кем не извинившись, пошел к ее столику.
Она смотрела на меня снизу вверх зелеными глазами отца Кевинина. Тонкие ленточки удерживали пряди длинных густых волнистых волос. Она улыбалась. Она сияла. Она была изумительна.
«Я хочу на тебе жениться, – сказал я. – Я тебя полюбил. Ты ведь видишь Гоблина, да?»
«Да, вижу. Для духа – это потрясающий экземпляр, – сказала она. – Но замуж за тебя я не пойду».
Я присел за ее столик, опустившись, вероятно, на стул, освобожденный Стирлингом Оливером. Я бросил взгляд в его сторону и увидел, что он занят беседой с тетушкой Куин. Тогда же я впервые обратил внимание, что за другим столиком, лицом к нам, сидят отец Кевинин и доктор Уинн.
«Меня зовут Мона Мэйфейр, – сказала девушка. У нее был чудесный голос. – А это мои двоюродные братья...»
«Я знаком с ними обоими. Отец Кевинин, прошу вас, представьте нас, как полагается».
«Какой вы странный, Квинн, – сказал отец Кевинин, блеснув теплой улыбкой. – Представить, как полагается. Еще немного, и вы попросите меня огласить в воскресенье имена новобрачных. Мона, это Тарквиний Блэквуд, ему восемнадцать лет, и он повсюду берет с собой своего духа».
«Этот призрак – не просто дух, – возразила Мона. – Такое определение для него не годится. Он слишком для этого силен».
Как мне нравился ее мелодичный голос, ее беззаботный смех.
«Я хочу жениться на тебе, Мона, – сказал я, запинаясь. До сих пор я не встречал никого столь прелестного, как Мона, и понимал, что больше не встречу. Мир для меня повис на волоске, и я должен был ухватить этот волосок. – Мона, идем со мной. Мы просто поговорим».
«Не торопись, Тарквиний, прошу тебя, – ответила она. – Ты действительно очень классный, но я не могу так просто взять и уйти с тобой. За мной наблюдают столько людей, что ты даже не поверишь».
«То же самое происходит и со мной: каждое решение принимается целым комитетом. Мона, я обожаю тебя». – Интересно, какие кольца я надел перед этой гнусной встречей с психиатрами? Взглянув на руки, я увидел на безымянном пальце обруч, обсыпанный бриллиантами, и, стянув его, протянул девушке.
«Квинн, – вступил в разговор отец Кевинин, – Квинн, угомонитесь. Вы ведь умеете нормально разговаривать. Вовсе необязательно сразу предлагать Моне кольцо. Вы ведь даже ее не знаете».
«Взгляни, – сказала Мона, указывая на мой столик. – Твой призрак так и сверлит тебя глазами. Он знает, что я его вижу, но не понимает, как к этому отнестись. Посмотри, каким взглядом он смотрит на Стирлинга».
«Стирлинг, кажется, из Таламаски? Нужно будет запомнить. А вы, отец Кевинин, знаете что-нибудь про эту Таламаску?»
«Ровно столько, сколько может знать священник Римско-католической церкви, – ответил он непринужденно. – Квинн, Стирлинг порядочный человек. Не могу поручиться за его организацию, но для нас с Моной он хороший друг».
«Он тебе больше подойдет, чем пропащая душа вроде меня», – сказала Мона.
«Что, скажи на милость, ты имеешь в виду? – изумился я. – Какая же ты пропащая душа! Ты восхитительна. Я хочу... Я просто схожу с ума. Так и знал, что сегодня свихнусь. Сначала этот консилиум психиатров, потом Гоблин начал вести себя как-то странно, а теперь ты заявляешь, что даже не станешь думать о браке со мной! Позволь мне просто позвонить тебе, позволь привезти тебе букет цветов и посидеть с тобой в гостиной в присутствии твоей мамы. Согласна? Клянусь, я буду вести себя как самый настоящий джентльмен».
Она заулыбалась еще шире, и в ее зеленых глазах промелькнули веселые огоньки. Я разглядел, что у нее есть тайна, я разглядел в ней ум и очарование.
«Если бы я только была кем-то другим... – произнесла Мона. – Мэйфейры вроде меня всегда заключают браки с кем-то из своего клана. Другого выбора у нас нет. Другие нас не поймут». – Она вздохнула.
«Я тебя понимаю. Ты ведь и других призраков видишь, правда? Ты с первого взгляда поняла, что собой представляет Гоблин».
«Да, я повидала немало призраков, – с серьезным видом призналась Мона. – Возможно, мы могли бы как-нибудь встретиться и просто поговорить».
«Идея мне кажется не совсем удачной, – сказал отец Кевинин. – Квинн, твоя тетушка что-то начала горячиться. – Он встал из-за стола. – Думаю, мне пора вмешаться и обуздать Стирлинга. Впервые вижу, чтобы он себя так вел. Мне кажется, Стирлинг решил, будто вы в нем нуждаетесь, Квинн. Пойдемте сейчас со мной».
«Я даже не знаю, где ты живешь!» – сказал я, обращаясь к Моне.
Я взглянул на доктора Уинна, но его холодные глаза и бесстрастное лицо ничего не подсказали.
«Идемте, Квинн», – повторил отец Кевинин.
«Угол Первой и Честнат-стрит, – сказала Мона. – Запомнишь? Центр города, Риверсайд. Это Садовый квартал...»
«Я прекрасно знаю этот район, – ответил я. – Моя бабушка выросла на Колизеум-стрит. Я загляну к тебе в гости».
Отец Кевинин повел меня к моему столику, и я не сопротивлялся. На моем месте теперь сидел Оливер и что-то горячо доказывал тетушке Куин.
«Мы просто хотим помогать людям, – говорил он. – Человек, способный видеть духов, иногда чувствует себя очень одиноким».
«Вы правы, – сказал я, – вы абсолютно правы».
Рядом стоял Гоблин и холодно взирал на все происходящее, время от времени бросая взгляд на прелестный цветок – мою Мону.
Стирлинг поднялся, сунув белую карточку мне в руку.
«Возьмите. Позвоните, как только почувствуете потребность поговорить со мной. Если, конечно, ваша тетушка, миссис Маккуин, позволит».
«Очень не хочется быть грубой, – вмешалась тетушка, – но мне эта идея не по душе, мистер Оливер. Очень вас прошу оставить моего племянника в покое. Предоставьте Квинна его судьбе».
«Его судьбе, – повторил мистер Оливер. – Но все взаимосвязано».
«Я тоже так думаю, – кивнул я. – Тетушка Куин, я влюбился. Вон в ту девушку. Поверни голову. Ты глазам своим не поверишь».
«Боже мой! – поразилась тетушка. – Это ведь одна из Мэйфейров».
«Как ты можешь такое говорить!» – ужаснулся я.
Отец Кевинин едва слышно хмыкнул.
«Полно, мисс Куин, – сказал он с улыбкой, – вы всегда отлично выносили мое общество. Даже больше того, я знаю, что вы проделывали немалый путь на машине только для того, чтобы послушать, как я служу мессу в церкви Успения Богоматери».
«Вы прекрасно проводите мессу, отец Кевинин, – ответила тетушка, – и вы служитель Господа, как все мы хорошо знаем, священник Римско-католической церкви, никто с этим не спорит, но сейчас мы говорим о вашей двоюродной сестре Моне, если я не ошибаюсь. Вот именно, Моне, а это совсем другое дело. Дорогие, думаю, нам пора домой. Квинн, милый, тебя уже выписали, из палаты убрали все твои вещи. Нэш, вы не станете возражать, если...»
«Тетушка, что происходит?» – спросил я.
«Мы уходим, дорогой. Мистер Оливер, к сожалению, не могу сказать, что была рада нашему знакомству. Однако я оценила ваши добрые намерения».
«Пожалуйста, возьмите это», – сказал он, передавая тетушке свою карточку.
Я по-прежнему держал его визитку в руке, а тут спрятал ее в карман. И оглянулся на ослепительную девушку. Наши взгляды встретились, и у меня в голове прозвучало так четко, словно это произнес Гоблин: «Угол Первой и Честнат-стрит».
Гоблин исчез. Меня поспешно вывели из ресторана. Никогда прежде я не испытывал такой злости и изумления!
Я опомнился, только когда мы подошли к машине, и потребовал, чтобы все остановились.
«Гоблин! – закричал я. – Вы что, не понимаете? Он остался наверху, досаждает ей сейчас. Гоблин, вернись ко мне».
В ухе словно шевельнулся муравей – это холодно забормотал Гоблин, стараясь меня успокоить:
«Ты дурак, Квинн. Я вовсе не хочу быть с ней. Она меня не любит. Я ей не принадлежу. Я с тобой. Я твой. Квинн и Гоблин – одно целое».