Я четко представил себе этот преображенный дом, но в том, что я видел, не нашлось места для Ревекки. Ее страшная смерть как будто была стерта из истории дома.
Ну а что сейчас? А сейчас я застрял в этом бревенчатом срубе посреди проклятых джунглей!
Спокойно. Что, если остаться здесь и не пытаться искать дорогу домой в этой ркасной тьме? Что, если просто почитать какую-нибудь из тех старых книжек при свете свечей, держа под рукой пистолет на тот случай, если сюда забредет человек или зверь?
Самое худшее, что может из этого выйти, это всеобщее волнение в Блэквуд-Мэнор: они подумают, будто со мной случилось несчастье. Возможно, они уже сейчас отправились на мои поиски. Очень даже возможно. Плывут в эту минуту в пироге с фонарями и лампами.
Не аргумент ли это в пользу того, чтобы остаться на месте?
Я поставил тарелочку со свечами на стол, а сам спустился с крыльца и пересек поляну перед домом, остановившись там, откуда был хорошо виден берег. Поразительно, как хорошо несколько свечек осветили окна Хижины Отшельника. Любой, кто приблизился бы на пироге, не мог не заметить это сияние. Наверное, лучше оставаться на месте и не рыпаться.
Но если я прав, почему тогда это решение кажется таким трусливым? Откуда уверенность, что следует все-таки попробовать вернуться домой, чтобы успокоить тех, кто меня любит?
Я проверил пирогу. Нет, ни фонаря, ни лампы я не захватил. Впрочем, я и не надеялся их найти.
Потом я внимательно вгляделся в даль, пытаясь определить, что ждет меня там, разглядеть узкий канал, по которому сюда приплыл. Но в темноте ничего не увидел.
Я еще раз обошел остров. Зачем – не знаю. Возможно, мне просто хотелось чем-то себя занять. А еще я прислушивался, очень внимательно прислушивался, не донесется ли откуда-нибудь издалека мое имя.
Разумеется, до меня доносились лишь бесконечные крики ночных птиц и тихие болотные стоны – ни одного человеческого голоса.
Я вернулся в ту точку, где привязал пирогу, и увидел там Гоблина, свое зеркальное отображение. Он внимательно наблюдал за мной, озаренный светом из дома, так что казалось, будто он создан из плоти и крови.
Какое чудесное зрелище, какая правдоподобная иллюзия. Я чуть мозги себе не свернул, пытаясь припомнить, удавалось ли ему когда-нибудь прежде предстать передо мной в таком живописном виде.
Я видел его скрытым тенью, при свете и темноте, но никогда раньше свет, падая на него, не подчеркивал так линию плеч и черты лица. Внезапно Гоблин зашевелился, подзывая меня правой рукой.
"Чего ты хочешь? – спросил я. – Не собираешься ли ты сказать, что можешь быть мне полезен?" – Я подошел к нему, а он протянул ко мне левую руку и развернул лицом к болоту.
В первую секунду я разглядел только, как луч лунного света падает в воду на свободном от зарослей участке, находившемся довольно далеко от того места, где мы стояли. Вода там сверкала чистотой и прозрачностью. Потом я услышал всплеск. Левая рука Гоблина еще крепче сжала мое предплечье, после чего он поднес указательный палец к губам, призывая к тишине.
Затем он снова указал на то далекое, освещенное луной пятно, и на моих глазах туда выплыла пирога, управляемая каким-то человеком. Я очень четко разглядел его фигуру.
На нем была куртка и брюки, скорее всего, джинсы, насколько я мог судить. Прямо у нас на виду он поднял со дна пироги тело человека и медленно опустил его в воду без единого всплеска!
Я был потрясен. Гоблин так сильно сжал мне плечо, что оно заныло.
А фигура вдалеке еще раз проделала то же самое. Действуя с невероятной ловкостью и силой, мужчина поднял второе тело и опустил его в черную воду.
Я в ужасе окаменел на месте. Но мне даже в голову не пришло, что этот человек для меня опасен. Я с горечью думал только о том, что два мертвых тела были только что скормлены болотной тьме, и никто, ни одна живая душа, мне не поверит, когда я, вернувшись домой, расскажу эту историю.
Постепенно до меня дошло, что мужчина теперь перестал двигаться и, вероятнее всего, разглядывает меня, ведь на нас с Гоблином падал свет из дома.
Над черной водой зазвучал смех. Тихий, рокочущий смех, очень похожий на смех злодеев в моих видениях, но это был смех не призрака, а живого человека. Смеялся неизвестный в лодке.
Мы с Гоблином вдвоем смотрели на него не отрываясь, а он направил пирогу в темноту и скрылся.