Не получив ответа, я повернулся, чтобы взглянуть на него, и увидел то же самое мрачное выражение, которое заметил еще раньше, на кладбище, когда хоронил останки Ревекки.
"Неужели ты не можешь поговорить со мной, Гоблин? – удивился я. – Послушай, я попрошу, чтобы завтра мне принесли карандаши и бумагу – знаешь, такой большой альбом для рисования, – и мы сможем писать друг другу".
Гоблин покачал головой. Мне показалось, что он вроде бы презрительно усмехнулся. Нет, он действительно усмехнулся. После чего напустил на себя холодный, рассерженный вид.
"Компьютер, Квинн, пусть принесут компьютер", – прозвучало у меня в голове.
"Конечно, – ответил я. – И как мне самому не пришло в голову? Я закажу лэптоп, объясню, что мне нужен именно портативный компьютер".
С каждой секундой мне все больше хотелось спать. Он сидел рядом, мой защитник, а потом снова заговорил со мной с помощью телепатии.
"Гнев делает меня сильным, Квинн".
"Гнев – это плохо", – пробормотал я, уплывая куда-то.
А потом вдруг вздрогнул и проснулся, напомнив самому себе, что здесь мне ничто не угрожает. Вошла тетушка Куин. Я услышал, как она жалуется сиделке, что я все время сонный и приходится меня будить.
Жасмин прошептала мне на ухо:
"Послушай меня, маленький хозяин, на ближайшие две недели все номера в Особняке заказаны. Мне нужно вернуться домой, и Мамушке – тоже. Другого выхода нет. Но мисс Куин устроилась здесь надолго. А снаружи дежурит охрана. Так что по этому поводу можешь не волноваться. Я вернусь, как только смогу".
"Поцелуй меня", – пробормотал я, снова погружаясь в сон.
Но было ли это сном? Мы снова сидели с Ревеккой на лужайке в больших плетеных креслах, косые лучи солнца падали на циннии, высаженные Папашкой вдоль этой стороны дома.
"Ну, разумеется, мне бы хотелось пожить как люди, сделав вид, что прошлого не было, – отрывисто говорила Ревекка. – Хотелось, чтобы он женился на мне и сделал меня хозяйкой своего дома, чтобы любил детей, которых я родила бы ему. Тебя самого всегда любили, ты не знаешь, каково это – жить без любви, ничего не иметь, просто-таки ничегошеньки, а ты со своей Жасмин даже не поостерегся. Вдруг от этого союза родится ребенок – ты что, будешь его любить? Будешь любить выродка, которого сделал с этой цветной стервой!"
Я попытался проснуться. Нужно будет спросить у Жасмин. Правда ли, что она может забеременеть? Но тут мне показалось, что наша с ней близость произошла во сне, и я испугался, что она накинется на меня, если я заговорю об этом. А еще я понял, что она никак не предохранялась, да и я тоже, так что, вполне возможно, ребенок будет, и от этой мысли я чувствовал себя почти счастливым.
Я не мог пошевелить руками и, открыв глаза, обнаружил, что они привязаны к кровати.
"Что вы делаете?" – Я пытался сказать что-то еще, но меня заглушала Ревекка. Когда мне привязали и ноги, я начал кричать, прося помощи.
Надо мной стояла тетушка Куин и причитала:
"Квинн, дорогой, ты вырвал иголку капельницы. Ты все время с кем-то вслух разговаривал и при этом очень волновался. Даже оттолкнул практиканта. Он должен снова поставить капельницу".
Это было ужасно, просто ужасно. Я уставился в потолок. Мне хотелось поскорее оказаться далеко отсюда, и я отключил сознание. И конечно, сразу рядом появилась Ревекка Она наливала мне кофе и улыбалась. Вперемежку с цинниями цвели маргаритки, мне очень они нравились, эти белые цветочки с желтой серединкой.
"Ты должна найти способ уйти отсюда, – говорил я Ревекке. – Ты должна найти способ покинуть это место и оказаться там, где свет. Бог ждет тебя. Он знает, что с тобой случилось, знает о крюке, знает, что они сотворили. Разве ты не понимаешь, что только Бог может поступить с тобою по справедливости?"
("Просыпайся, Квинн. Мальчик мой, просыпайся".)
"С какой стати мне уходить, когда здесь так мило, – отвечала Ревекка. – Вот, смотри, на мне та самая блузка, которую ты нашел наверху в сундуке. Большая Рамона выстирала и выгладила всю мою одежду, как ты ей велел. Я надела это специально для тебя. А камею видишь? Очень хорошенькая. Венера с крошечным купидоном. Я взяла ее из коллекции тетушки Куин, прямо из-под стекла. Как мне нравится быть с тобой. Выпей еще кофе. А что ты будешь делать со всеми моими старыми нарядами?"
("Просыпайся, Квинн, давай же, открывай глаза".)
"Меня больше волнует вопрос, что делать с тобой, – ответил я. – Послушай, ты отправишься домой, к Богу. Как все мы. Это всего лишь вопрос времени".
20
Портативный компьютер я получил через три дня. Его привез из города Нэш Пенфилд, мой будущий учитель. Мы договорились, что я с ним познакомлюсь при более благоприятных обстоятельствах – это было мое решение, не тетушкино, – но я все равно был ему благодарен за то, что он нашел средства и купил подходящую машину с длинным шнуром для подключения.