Все было так, как он сказал. Сойдя с выложенной плиткой тропинки, опоясывавшей бассейн, и миновав большие двойные ворота, мы оказались на бесформенной лужайке и направились к железному столику и стульям под огромным дубом, где торчала редкая трава и проступали над почвой корни, и молодые деревца, что росли справа от нас, – ивы, магнолии, клены – изо всех силенок старались выглядеть рощицей.
На коре дуба я разглядел глубоко вырезанное слово "Лэшер". В саду улавливался какой-то странный сладковатый запах, слегка напоминавший аромат духов, – но я никак не мог связать его с цветами, а спросить, чем пахнет, постеснялся.
Мы уселись за черный железный столик. Он был накрыт на двоих – чашки, блюдца, высокий кувшин-термос, за который мой спутник сразу взялся.
"Что скажешь, raon fils, насчет горячего шоколада?"
"Чудесно, – ответил я, рассмеявшись. – Просто великолепно. Даже не ожидал". – Он наполнил мою чашку.
"А-а, – протянул он, наливая себе, – ты даже не представляешь, какое это для меня наслаждение".
Мы сделали по маленькому глоточку и решили подождать, чтобы шоколад немного остыл, и тут я увидел на тарелочке крекеры в виде фигурок животных, и в голове сразу всплыли строки старого стихотворения Кристофера Морли, в которых описывалась точно такая же трапеза:
Крекеры в виде зверей
И теплый глоток шоколада —
Ужина лучше, поверь,
В жизни мне просто не надо.
Внезапно дядя Джулиен процитировал, следующие две строчки:
Когда вырасту я и смогу
Все получить, что по нраву,
Только такую еду
Требовать стану по праву.
Мы оба расхохотались.
"Вы заказали это угощение, вспомнив стихотворение?" – спросил я.
"Да, наверное, – ответил он. – А еще потому, что думал, оно тебе понравится".
"Большое спасибо. Как предусмотрительно с вашей стороны".
Я воспарил под небеса от счастья. Этот человек не собирался разлучать меня с Моной. Он понимал, что такое любовь. Но я кое-что забыл. Только сейчас до меня дошло, что я определенно слышал раньше имя Джулиена Мэйфейра. Но в какой связи – я никак не мог вспомнить... Во всяком случае, я слышал его не от Моны. Точно.
Я бросил взгляд налево, на длинный трехэтажный особняк Мэйфейров, такой огромный и тихий. Мне не хотелось, чтобы он остался для меня закрытым.
"А вы слышали о Блэквуд-Мэнор? – неожиданно спросил я. – Его построили в восьмидесятых годах девятнадцатого века. Этот дом гораздо старше. Мы живем за городом. Но у вас здесь тишина и очарование сельской местности".
Я вдруг почувствовал себя глупо из-за собственной откровенности. Что я пытался доказать?
"Да, я знаю тот дом, – ответил Джулиен, приятно улыбаясь. – Очень красивый. А попал я туда в связи с одним жутким и в то же время романтическим случаем, в детали которого я не стану вдаваться, расскажу лишь самое главное. Этот случай напрямую касается твоей любви к Моне. Так что, как говорится, да будет свет".
"Что такое?" – я внезапно встревожился.
К этому времени шоколад остыл до идеальной температуры. Мы выпили его одновременно. Дядя Джулиен вздохнул от удовольствия и сразу еще раз наполнил наши чашки. Как сказала бы Мона, шоколад был обалденно вкусен. Но где же Мона?
"Прошу вас, расскажите все, – сказал я. – При чем здесь моя любовь к Моне?" – Я невольно начал подсчитывать, сколько ему может быть лет. Больше, чем было бы сейчас Папашке? Но он точно моложе тетушки Куин.
"Случилось это во времена твоего прапрапрадедушки Манфреда, – сказал дядя Джулиен. – Мы с ним принадлежали к одному карточному клубу, здесь, в Новом Орлеане. Это был модный тайный клуб, где мы разыгрывали партии в покер, но не на деньги, а на желания победителя. Мы играли в этом самом доме, как сейчас помню, а у твоего предка Манфреда был сын, Уильям, молодожен, который очень боялся всех свалившихся на него тягот, связанных с Блэквуд-Мэнор. Можешь себе такое представить?"
"Что он был задавлен этим домом? Вполне могу, хотя сам так не чувствую, – ответил я. – Сейчас я в доме хозяин, и мне это нравится".
Дядя Джулиен мягко улыбнулся.
"Я тебе верю, – спокойно сказал он. – И ты мне нравишься. Я вижу в твоем будущем много путешествий по свету, великолепные приключения".
"Только не в одиночестве", – поспешил добавить я.
"Так вот, в тот вечер, – продолжал Джулиен, – когда члены клуба собрались здесь, партию выиграл Манфред Блэквуд, и свое желание он попросил исполнить Джулиена Мэйфейра. Мы тут же отправились на его автомобиле в Блэквуд-Мэнор, и тогда я увидел твой дом во всем его великолепии при свете луны, колонны цвета магнолии – одну из тех южных фантазий, которые постоянно подпитывают нас и в которые так редко верят северяне. Твой прапрапрадед Манфред повел меня в дом, по скругленной лестнице, в пустую спальню, где и объявил, что мне предстоит сделать.