"Квинн, дорогой, подойди сюда и познакомься с Петронией. Она принесла мне совершенно изумительные камеи, причем она вырезала их сама".
"Рад знакомству, Петрония, – сказал я, чувствуя, как в голову вновь ударяет выпитый алкоголь. – Не сочтите за дерзость, но я скажу, что вы очень красивы. Во время наших прежних двух-трех встреч при лунном свете мне приходилось только об этом догадываться".
"Как вы великодушны, – ответила гостья, и я услышал тот самый голос, который звучал прошлой ночью у меня в ухе – приглушенный и мягкий. Ну конечно, это была женщина. Или нет? – А вы только что вернулись со свидания со своей рыжеволосой бестией, – продолжила она, – наверное, следует ожидать, что вы все еще ослеплены ее светом".
"Никакая она не бестия, – заявил я. – Но я не хочу наскучить вам, защищая ее. Как хорошо, что теперь мы с вами представлены друг другу по всем правилам".
Она повернулась, посмеиваясь, к тетушке Куин.
"А он настоящий джентльмен, – сказала она и снова бросила на меня взгляд, сверкнув глазами. – Я так и предполагала, что вы мне понравитесь, если мы как следует узнаем друг друга. Да перестаньте вы гадать, кто я – мужчина или женщина. Правда в том, что я и то и другое, а потому что-то среднее. Я только что объясняла это вашей тетушке Куин. Природа наградила меня характерными признаками обоих полов, поэтому я плыву то в одну, то в другую сторону, как мне заблагорассудится".
Нэш принес для меня стул, чтобы я присоединился к их кругу. Жасмин налила мне шампанского в высокий бокал. Я уселся напротив этого создания и почувствовал, как Гоблин крепко сжал мне плечо.
"Будь осторожен, Квинн", – предостерег он. И правильно сделал, потому что меня охватила опасная лихорадка и я снова опьянел.
Я заметил, что таинственная гостья метнула взгляд налево от меня, где стоял Гоблин, хотя и не могла его видеть. Она просто знала, что он там.
"Значит, вы посчитали меня женщиной, – обратилась ко мне гостья. – Прошу прощения за то, что прочла ваши мысли. Этот дар я никак не могу обуздать. Если кто обнаруживает у себя эти способности, то начинает ими пользоваться при любом случае".
"Вы имеете в виду, что используете этот дар спонтанно? – поинтересовалась тетушка. – Вы просто слушаете мысли людей?"
"Да, одних я слышу лучше, других – хуже, – последовал ответ. – Мысли Квинна звучат для меня очень четко. Он весьма умен, этот молодой человек".
"Люди так и говорят, – сказал я. – А как получилось, что мавзолей на острове Сладкого Дьявола носит ваше имя?"
"Это имя прапрабабушки Петронии, – ответила тетушка Куин, явно стараясь сгладить мое участие в общем разговоре. – Мы как раз говорили о ней и вообще о переселении душ. Петрония верит, что в ее семье одно поколение уходит и рождается в другом. Ей, например, снятся странные сны из времен древних Помпеи".
У меня возникло дурное предчувствие. Древние Помпеи. Много лет назад я разглядывал фотографии гипсовых слепков, сделанных с тех бедняг, что старались скрыться от пепельного дождя, падавшего на Помпеи во время извержения Везувия. Несчастные оказались в ловушке. Эти снимки показались мне тогда жуткими и трогательными, и тема Помпей превратилась для меня в навязчивую идею.
Гоблин все крепче сжимал мою руку. Таинственная гостья смотрела на меня, и я мог бы поклясться, что увидел в ту секунду Везувий, изрыгающий с ревом смертельное облако, вызвавшее в городе, расположенном у его подножия, панику. Люди с криками бежали по узким улицам. Земля содрогалась. Облако закрыло все небо. Я видел это собственными глазами. Петрония продолжала на меня пялиться. Мы были там, и мы были здесь. Тетушка Куин продолжала что-то говорить. Пепельный дождь превратился в потоп.
У меня закружилась голова. Да, началось головокружение, опасный симптом.
"А что вам снится о древних Помпеях?" – поинтересовался Нэш своим чудным низким голосом.
"О, это очень трагичные сны, – прозвучал в ответ ее тихий голос. – Я вижу себя в те времена рабыней, резчицей камей, старшей в цехе таких же ремесленников. Вижу, будто мой мастер предупредил нас всех о начале извержения, и я бегу по улицам, пытаясь предостеречь горожан. Уходите из города. Гора принесет беду. Но люди мне не верят. Просто не обращают внимания".
Пока она говорила, я все это видел собственными глазами. Видел, как она, с пышной черной шевелюрой, в мужской тунике, бежит по узким каменным улочкам, стучит в двери, хватает прохожих за плечи. "Уходите, немедленно уходите. Гора сейчас взорвется. Она разрушит город. Времени не осталось".