"Ты цела? Никто не пострадал?"
"Нет, осколки все попадали на пол, – ответила она. – Квинн, нам придется закрыть гостиницу".
"Черта с два, Жасмин, – сказал я. – Ты ведь не думаешь, что у него хватит сил и впредь безобразничать?– спросил я. – Так вот, не хватит. Меня ведь рядом нет, чтобы я его видел, понимаешь? Он выдохся. Он выместил зло как мог".
"Кто знает, может быть, завтра с утра он затеет что-нибудь новенькое, – сказала она. – Жаль, ты не видишь, во что превратился дом!"
Мне пришлось подождать немного, пока она громко спорила с Клемом и Алленом. Один хотел вставить стекла немедленно, а второй утверждал, что Гоблин тут же их опять разобьет. Тогда в разговор ввязалась Большая Рамона, решительно заявившая, что окна следует починить, так как собирается гроза.
"Послушайте, я здесь хозяин, – вступил в разговор я, сидя в самолете. – Отремонтируйте окна немедленно. Пусть доставят стекло лучшего качества. Бог свидетель, в некоторых окнах стекла держались довольно слабенько. – Жасмин передала им мои слова. – А сейчас я хочу, чтобы ты, Жасмин, положила трубку рядом с телефоном, поднялась ко мне в комнату и взяла трубку на моем компьютерном столе".
На это у нее ушло много времени – я даже устал ждать. Наконец, когда она отозвалась, я велел ей включить компьютер.
"А он уже включен, – сказала Жасмин. – Хотя я уверена, что ты выключал его перед отъездом".
"Что там на экране?"
""КВИНН, ВЕРНИСЬ ДОМОЙ". Набрано большими буквами", – ответила Жасмин.
"Хорошо, я хочу, чтобы ты напечатала ответ: "Гоблин, я люблю тебя. Но пока я не могу оставить тетушку Куин. Ты знаешь, как я люблю тетушку Куин. – Я услышал постукивание клавиш. Через секунду продиктовал дальше: – Пожалуйста, защити тех, кого я люблю, от Петронии. – (Имя пришлось продиктовать по буквам.) – "Гоблин, жди меня. Люби меня. С любовью, Квинн"".
Я подождал минуту, слушая, как она печатает. И тут меня осенила идея, которая показалась тогда удачной. Теперь, годы спустя, я спрашиваю себя, не была ли эта идея катастрофой. Хотя теперь вся моя любовь к Гоблину кажется пронизанной катастрофическими идеями.
"Жасмин, я хочу, чтобы ты напечатала еще одно послание, – сказал я. – "Дорогой Гоблин, я могу общаться с тобой через компьютер, посылая письма по электронной почте. Буду писать регулярно на свой почтовый ящик, открытый на имя Царя Тарквиния. Отправлять письма я буду под другим именем. А ты сможешь мне отвечать, как только я пришлю это другое имя. Компьютер ты знаешь не хуже меня, Гоблин. Жди мои послания"".
Жасмин долго провозилась с этим письмом, но наконец и оно было напечатано, после чего я проинструктировал ее, чтобы отныне компьютер не выключался. Жасмин должна была прикрепить на видное место записку со строгим приказом не трогать компьютер.
"Вот теперь и посмотрим, обрадуется ли Гоблин, – сказал я. – И очень скоро ты сможешь связаться с нами в отеле "Хасслер" в Риме".
Я дал отбой. Как хозяин Блэквуд-Мэнор я не видел причин сообщать моим спутникам, что в доме выбиты почти все стекла. Я откинулся в кресле, думая, что мое новое имя для электронной переписки будет Благородный Абеляр, и еще я упрошу Мону использовать имя Бессмертная Офелия, а Гоблин пусть так и остается Гоблином.
Так все и получилось.
К тому времени, как мы покинули Вечный Город, я, Мона и Гоблин установили канал связи по компьютеру. Все мои впечатления о путешествиях попадали в любовные письма к моему сокровищу, Бессмертной Офелии, и эти же самые послания, только слегка подредактированные, получал Возлюбленный Гоблин. От Моны я получал письма, полные страсти и юмора, а от Гоблина поступали маловразумительные сообщения – в основном признания в любви.
Как только мы попадали в отель с хорошим компьютерным оборудованием, я распечатывал всю эту переписку, так что она стала мои своеобразным дневником путешествий. У меня хватило ума не записывать все свои эротические устремления к Моне, а прибегнуть к шекспировской интонации, хотя и весьма приблизительной, – получилось довольно забавно.
Что касается Гоблина, его медленное угасание чрезвычайно меня тревожило и терзало мне душу. Временами казалось, будто какая-то черная рука скребет мое сердце, но я не знал, что еще можно сделать кроме того, что уже сделано.
Тем временем в Блэквуд-Мэнор установился покой, беспорядки закончились.
Но молва о бьющихся стеклах пронеслась по всему приходу Руби-Ривер, и постояльцы звонили день и ночь, резервируя номера. После разговоров по телефону у меня сложилось впечатление, что Жасмин отлично проводит время, хотя она и утверждала, что сходит с ума от беспокойства, но мы снова подняли ей зарплату, а заодно и всему остальному персоналу.