Жасмин по собственной инициативе начала принимать новые заказы, и, как потом оказалось, номера не пустовали все то время, пока мы отсутствовали. Вскоре и Большая Рамона начала получать отчисления от дохода, а еще, кажется, Клем, но я не уверен. Таким образом, вся семья Жасмин стала партнерами нашего гостиничного бизнеса. Но я подвел черту, когда очередь дошла до Аллена и Обитателей Флигеля – они и без того получали в два раза больше, чем любой работник прихода Руби-Ривер, не говоря уже о бесплатных напитках и ленче.
Остров Сладкого Дьявола давал пищу для сплетен, так как начались перевозки по болоту мраморной плитки для полов, которую грузили на примитивные пироги без моторов. За чашечкой кофе городские и деревенские жители спрашивали друг друга, не сошел ли с ума Тарквиний Блэквуд.
Я радовался тому, что, пока все это происходит, можно отсидеться в старинном палаццо в Венеции.
Мне служило утешением то, что шериф Жанфро всем разболтал мой рассказ о человеке, избавлявшемся от трупов ночью на болоте. Я искренне надеялся, что люди воспримут намек и после темноты будут держаться от острова подальше.
В первый год путешествий, когда мы все еще не покинули Италию, я написал в Оук-Хейвен Стирлингу Оливеру и рассказал о том, что сделал. Я сообщил, что способности Гоблина общаться со мной через компьютер явно снижаются и что, несмотря на все чудесные новые впечатления от большого турне, я чувствую огромную пустоту.
Несколько месяцев мы со Стирлингом продолжали переписываться. Он предостерег меня не злить Гоблина слишком короткими и слишком длинными письмами, а еще Стирлинг написал, что, по его мнению, Гоблин был призраком, привязанным в большей степени к ферме Блэквуд, чем лично ко мне, – впрочем, в этом Стирлинг не был полностью уверен.
"Попытайтесь прочувствовать обретенную от него свободу, – писал он. – Попытайтесь насладиться ею, а потом напишите мне, удалось ли вам это или нет. А еще спросите у окружающих, замечают ли они в вас какие-либо перемены. Миссис Маккуин в особенности могла бы просветить вас в этом вопросе".
Я воспользовался его советом, и оказалось, что у тетушки Куин действительно есть что сказать.
"Теперь ты по-настоящему с нами, мой дорогой, – оживилась она. – Ты больше не отвлекаешься на разговоры с ним. Ты перестал опасаться, что еще он может выкинуть в следующую секунду. Ты больше не озираешься украдкой по сторонам".
Она с воодушевлением продолжила без всякой просьбой с моей стороны:
"Ты стал гораздо лучше, мой милый мальчик. Несравненно лучше. Я это прекрасно вижу, потому что знаю тебя, как никто другой. Пора тебе расстаться с детством, а Гоблин – часть твоего детства". – Говоря это, она обласкала меня добрым взглядом.
Вот так и случилось, что моя переписка с Гоблином постепенно сошла на нет и мой возлюбленный дух, мой двойник, мой doppelganger оказался вне досягаемости. И, поверь мне, я действительно не мог до него добраться. Несколько раз пытался вызвать его из тени редкими посланиями, но безуспешно.
И пока Блэквуд-Мэнор процветал под руководством Жасмин, и на Рождество там распевали гимны, а на Пасху устраивали пиршество, пока там вовсю цвели любимые клумбы Папашки, мы совершали нашу кругосветную одиссею, а Гоблин пребывал в неизвестности.
Разумеется, я не довольствовался одними только письмами к Моне. Много ночей я провел в телефонных разговорах с ней, которые всякий раз заканчивались пылкими заверениями с обеих сторон, что мы живем только друг для друга, – теперь не было сомнения в том, что однажды бессмертная Офелия и благородный Абеляр заключат благочестивый брак (вожделение без физического контакта), и к письмам мы прибегали лишь в тех случаях, когда нас разделяла слишком большая разница во времени.
Часто, когда я звонил, трубку снимали Майкл или Роуан, и я никогда не упускал случая получить у них подтверждение, что состояние Моны стабильно, что в моем присутствии рядом с ней нет необходимости, и очень часто, к моему изумлению, Майкл первый заговаривал о том, что мои отношения с Моной просто посланы им свыше, потому что Мона больше не пускается на поиски эротических приключений и живет теперь только моими электронными письмами и телефонными звонками, а все остальное время прилежно трудится над изучением Мэйфейровского легата, пытаясь разобраться в основных статьях доходов и поучаствовать в управлении капиталом, а еще она изучает фамильное древо.
"Она не совсем довольна своим домашним учителем, – как-то раз сказал Майкл. – И мне хотелось бы, чтобы она больше уделяла времени чтению. Зато я приучил ее к классическому кино. Это хорошо, как ты думаешь?"