Я сложил в пирогу все вещи, еще раз проверил, заряжено ли оружие, и отправился в путь. Небо еще не почернело, а лишь покраснело, так что мне хватило света, чтобы видеть деревья, к тому времени я уже хорошо изучил маршрут, а вскоре мне стало ясно, что многочисленные пироги строителей оставили после себя тропу, не успевшую пока затянуться ряской. Можно даже сказать, они проложили дорогу, так что я двигался на хорошей скорости.
Меньше чем через полчаса я увидел огни хижины, а когда подплыл к новой пристани и привязал пирогу, то разглядел ярко освещенные окна и блеск белых мраморных ступеней. Вокруг всего домика были разбиты аккуратные цветочные клумбы, а плети глицинии красиво переползали через высокую крышу. Само небольшое строение с его многочисленными арками напоминало коптскую церквушку.
В дверях лицом ко мне стоял незнакомец и внимательно за мной наблюдал. Он был в своем мужском обличье, только волосы распустил по плечам. На мое появление он никак не отреагировал – не поманил рукой, чтобы я подошел ближе, и не запретил мне жестом выходить на берег.
Откуда мне было знать, что это мой последний день в смертной жизни? Откуда мне было знать, что все те мелочи, о которых я тебе только что рассказал, ознаменуют конец моей истории – что отцу Джерома, племяннику Томми, малышу тетушки Куин, маленькому хозяину моей дорогой Жасмин и благородному Абеляру Моны предстояло умереть?
37
К подножию лестницы вела мощеная тропа. Аллен упоминал о ней в телефонном разговоре, но я успел это забыть. Я успел забыть и цветы, как мирно и чудесно они выглядят при свете из окон.
Я подошел к мраморной лестнице. Незнакомец стоял наверху, глядя оттуда на меня.
"Нужно ли мне спрашивать разрешения, чтобы подняться?" – поинтересовался я.
"О, у меня для тебя грандиозные планы, – последовал ответ. – Поднимайся, я начну их осуществлять".
"Приглашение от чистого сердца? – спросил я. – А то твой голос заставляет меня сомневаться. Мне, конечно, любопытно взглянуть на дом, но я бы не хотел доставлять неудобство".
"Входи без всяких сомнений. Возможно, сегодня ночью я вообще не стану тебя мучить".
"А теперь ты удивляешь меня своим добродушным тоном, – сказал я и поднялся по ступеням. – Так это точно, что ты задумал помучить меня?"
Незнакомец посторонился, повернувшись к свету, и я сразу увидел, что сегодня вечером это больше она, чем он. Напомаженные губы, подведенные черным глаза придавали ей колдовскую красоту. Блестящие черные волосы окутывали ее как покрывалом. Под ними угадывалась одежда – красная бархатная туника с длинными рукавами и красные бархатные шаровары – все очень неприметное и простое. Тонкую талию обхватывал пояс, украшенный спереди камеями из оникса – уникальными украшениями, не более двух дюймов каждое.
Она была босая. Я увидел красивые ступни, покрытые золотым лаком ногти. На руках у нее тоже был золотой маникюр.
"А ты красива, – сказал я, чувствуя приподнятость от волнения. – Мне позволено будет это заметить?" – Я успел прикусить язык, прежде чем ляпнуть, что не ожидал такого от нее. От той ночи у меня остались воспоминания иного рода, наполненные ужасом пережитого.
Она жестом пригласила меня в дом и отошла в сторону, пропуская вперед.
"Разумеется, позволено, – ответила она тихим голосом, подходившим и мужчине и женщине. Когда я прошел мимо нее, она ослепительно улыбнулась. – Осмотри свой чудесный дом, Маленький Джентльмен".
"Маленький, – повторил я. – Почему все кругом называют меня маленьким?"
"Надо полагать потому, что ты такой высокий, – дружелюбно ответила она, – а еще потому, что у тебя такое невинное личико. Я как-то уже говорила тебе, что у меня на твой счет есть одна теория. Так вот, она оказалась абсолютно верной. Ты и узнал много, и подрос значительно. И то и другое просто великолепно".
"Значит, ты одобряешь меня".
"А разве могло быть иначе? – отозвалась она. – А теперь не спеша осмотри результат своих усилий".
Но мне трудно было отвести от нее взгляд. Однако я повиновался и увидел совершенно ошеломляющую комнату. Белый мраморный пол был отполирован до блеска, и диваны, обтянутые темно-зеленым бархатом, которые привезли сюда издалека, смотрелись роскошно, как я и надеялся. Позолоченные торшеры, расставленные в многочисленных простенках между окон, отбрасывали свет на невероятно дерзкие золоченые балки. Перед диванами стояли низкие мраморные столики и выполненные в том же стиле греческие стулья с гнутыми спинками.