Он держал ее в объятиях, и она не сопротивлялась, а старик тем временем собрался с силами и снова подошел к ним – разъяренный, беспомощный, трясущий головой.
"Родная моя, – рыдал старик, – все твои обещания ничего не стоят, наше с тобой родство тоже бесполезно..."
"Оставь меня в покое, глупец, – сказала Петрония, повернув к нему голову. – Я в десять раз перевыполнила все свои обеты. Я подарила тебе бессмертие! И помимо всего прочего несметные богатства. Какого черта тебе еще надо? Этот парень ничего для тебя не значит. Обычная сентиментальность, вроде тех фотографий, которые ты хранишь, чтобы любоваться своей драгоценной Вирджинией Ли, сыном Уильямом и дочерью Камиллой, словно эти люди для тебя живы, а не превратились давным-давно в прах".
Старик захлюпал, а потом заговорил, не переставая рыдать:
"Останови ее, Арион, – взмолился он. – Не позволяй ей продолжать. Останови ее".
"Несчастный старик, – сказала Петрония. – Остался стариком навсегда. Ничто не смогло вернуть тебе молодость. Я презираю тебя".
"И поэтому ты решила так со мной поступить?" – поинтересовался я. Было бы мудрее, наверное, промолчать, но раз все это происходило в присутствии Ариона, чернокожего, я должен был попытаться что-то сделать, иначе я бы умер, терзаясь сожалениями.
Петрония взглянула на меня и, словно видя впервые, улыбнулась. При этом она, как всегда, выглядела серьезной и прелестной. Арион все еще не разжал своих объятий, продолжая гладить ее пышные волосы. Было очень приятно смотреть, как Арион ее обнимает. Она прижалась к нему грудью, а он, казалось, обожал ее.
"Разве ты не хочешь жить вечно, Квинн?" – спросила она меня.
Мягко выскользнув из объятий Ариона, Петрония извлекла из-под черной бархатной туники золотую цепочку, на конце которой болтался ключ, им она и открыла мою золотую клетку.
Как только дверца распахнулась, она вцепилась самым подлым образом мне в левую руку, сдернула меня с дивана и, вытащив наружу, изо всей силы ударила о клетку. Меня сковала боль.
Арион оставался поблизости, не сводя с меня глаз, а старик стоял поодаль. Он вынул из кармана небольшую картинку и жалостливо на нее уставился, шепча себе что-то под нос как безумный. Я подумал, что, наверное, это портрет Вирджинии Ли.
"Ты готов сразиться за бессмертие?" – спросила меня Петрония.
"Вовсе нет, ни в малейшей степени, – ответил я, – тем более с такой громилой, вроде тебя".
"Вот как ты меня называешь? – насмешливо переспросила она. – Выходит, я громила! И это после того, как твой призрак забросал меня осколками?"
"Он защищал меня как мог. Ты прокралась в особняк. Ты хотела причинить мне зло".
"А почему его здесь нет?" – поинтересовалась Петрония.
"Потому что он не может здесь появиться. Ты это знаешь, – ответил я. – Я тебе не соперник в драке. Я видел, что ты сделала с Манфредом секунду назад. Ты затеяла со мной нечестную игру. Ты всегда играла нечестно".
"Упрямец", – улыбнувшись, на этот раз жестоко сказала Петрония и покачала головой.
Арион потянулся ко мне и взял мою голову обеими руками. Я почувствовал на своих щеках мягкие гладкие пальцы.
"Почему бы тебе его не отпустить? – поинтересовался он. – Юноша ни в чем не провинился".
"Но он лучший из всех", – ответила Петрония.
"Значит, ты действительно решила сделать это, – сказал Арион, отступая назад, – а не просто убить его?"
"Да, я решилась, – кивнула Петрония, – если сочту, что он подходит, если он окажется сильным".
Но прежде чем я успел запротестовать, прежде чем я успел высмеять ее, облить презрением или попросить о чем-то, прежде чем мне что-либо пришло в голову, она подхватила меня и отшвырнула к дальней стене, как только что проделала то же самое с Манфредом. Удар пришелся на голову, он был чудовищный, и я подумал, что смерть совсем близко.
В то же время я разъярился и, упав на пол, сразу вскочил и бросился на нее, но промахнулся и рухнул на колени.
Я услышал ее жестокий смех. Я услышал плач Манфреда. Но куда подевался Арион? Подняв глаза, я мельком увидел, что оба мужчины сидят за столом. А где Петрония?
Она вцепилась мне в плечо и, рывком подняв, сильно ударила по лицу, после чего снова швырнула на пол. Я растянулся во весь рост. Было бесполезно даже пытаться оказать сопротивление. Я старался сдержать свое слово. Не доставлять ей удовольствие, отражая удары. Но я не выдержал. Снова попытался подняться.
Я ничего не смыслил в драках. Вернее сказать, знал лишь то, что можно узнать, наблюдая за боксерами по телевизору. А в данной ситуации я никак не мог применить эти знания, к тому же у меня никогда не было практики.