"Сейчас мы отправимся на охоту, все четверо, – сказал Арион. – И ты отыщешь для себя злодея, воспользовавшись даром читать мысли, а мы станем за тобой наблюдать".
"Это будет свадьба, – пробасил старик. – Богатый американец приехал в Неаполь на свадьбу своей дочери. Там, куда ни повернешься, повсюду увидишь злодея. Заманишь его в сторонку так, чтобы никто не видел, а потом собственной кровью из своего языка запечатаешь ранку. Готов, сынок, стать одним из нас? Теперь уже по-настоящему?"
"Прежде чем уйдем, представь себе такую картину, – сказал Арион. – Гости пьют уже несколько часов. Ты будешь тихонько ходить среди них, никому не представляясь. Свои жертвы оставишь так, словно они напились. А если захочешь, то можешь выпить пару глотков у невинных душ".
Я кивнул, терзаясь жаждой. Мое сердце воспламенилось. Я захотел всей своей несчастной душой стать одним из них. Я и так был одним из них!
Внезапно Петрония оторвала меня от пола и швырнула в открытые двери террасы, в ночь. Я полетел вниз, на пляж, тихонько приземлился на камни, поднялся и огляделся. У моих ног пенилось зеленое море, крутом было тихо и спокойно.
Я поднял глаза. Как далеко была Петрония – я едва разглядел, что она манит меня рукой, стоя на террасе. А потом я услышал ее шепот, словно она проговорила мне прямо в ухо:
"Поднимайся ко мне, Квинн".
Я приказал своему телу подняться и действительно взмыл в воздух и полетел все быстрее и быстрее, пока не оказался возле Петронии, тогда я перемахнул через перила и встал рядом с ней.
Она обняла меня, сверкнув темными глазами, и прошептала на ухо:
"Как видишь, мы передвигаемся с большой скоростью, и никакого волшебства тут нет. Я крепко держу тебя. И не смей пролить ни капли крови, когда будешь пить. Мы ожидаем, что ты все выполнишь идеально".
"Но ведь мы убиваем?" – спросил я.
Арион пожал плечами.
"По желанию, – ответил он. – Если зло созрело и если ты ловок и хитер".
40
В комнатах висели клубы голубого сигаретного дыма. Я рассматривал лица, будто через объектив камеры. Все они были красивы. И все несовершенны. Голоса слились в бессмысленный оглушительный гул, мысли из стольких голов превратились в хаос. Я потерял чувство равновесия. Мне хотелось убежать, но я не позволил себе смалодушничать.
Запах еды был отвратительный, запах спиртного показался мне до странности резким и чужим, словно я за всю жизнь не выпил ни рюмки. Я продирался сквозь толпу, с удовольствием вдыхая лишь один запах – аромат крови, источавшийся из каждого дюйма плоти.
Я увидел невесту в разукрашенной беседке. Невероятно худенькая – в чем только душа держалась. Хорошенькая. Белое свадебное платье с длинными кружевными рукавами. Невеста курила сигарету, держа ее в левой руке. Увидев меня, она энергично закивала, словно мы были с ней знакомы, и я прочел в ее мыслях приглашение – но что ей от меня понадобилось?
Я не мог отвести от нее глаз, продираясь сквозь толпу гостей. Она продела свободную руку мне под локоть, и я уловил аромат ее крови, так и бурлившей жизнью под оливковой кожей.
Невеста затянула меня в большую спальню и заперла дверь на замок. Ее большие черные глаза глядели на меня умоляюще. Размазанная тушь. Капризно надутый красный ротик.
"Ты видел его, этого ублюдка, – она кипела от злости и сыпала проклятиями. – В день свадьбы он так поступает со мной! – Ее лицо исказилось от ярости. Девушка рванула на мне смокинг и потянула к кровати. Ее черные волосы выбивались из прически с бриллиантовыми заколками. – Ну, давай, сделаем все быстро, пусть только попробует взломать дверь, черт бы его побрал, эту свинью".
Я обхватил ее подбородок правой рукой и повернул к себе. Наклонился и поцеловал невесту в губы. Что для меня значил этот поцелуй? Я уже ничего не чувствовал, кроме аромата крови. Наклонился к ее горлу, впился в него зубами изо всех сил, и артерия лопнула, залив кровью свадебное платье, – из нее хлестал самый настоящий фонтан. Девушка, задыхаясь, охнула. Я накрыл ранку ртом, проклиная себя, свою неловкость, жажду, невезение. Я все пил и пил, не отрываясь. Она безвольно обмякла, словно в экстазе, пока я впитывал череду банальных безвинных картин, где не было ни зла, ни коварства, ни угрозы, ни знаний, ни боли.
А я все продолжал глотать соленую кровь. Я стал рабом этой крови, слившись с ней в одно целое. Ничего, кроме крови, мне не было нужно. Правда, мне хотелось, чтобы она все-таки не умерла, чтобы на ее белом платье, таком чудесном белом платье, не было крови.