Книга стихов Камиллы Блэквуд! А ведь именно призрак Камиллы всегда видят на чердачной лестнице! Я побежал рассказать об этом Жасмин, устроившей себе перекур на заднем крыльце.
Пришлось снова выслушать гневную речь:
"Тарквиний, не трогай эти вещи! Отнеси книжицу в комнату мисс Куин, пусть там и лежит до ее приезда!"
"Послушай, Жасмин, как по-твоему, что ищет призрак Камиллы? Ты ведь видела его так же, как и я. И почему ты не велишь мне трогать эту книгу? Разве не понятно, что Камилла потеряла ее или куда-то случайно засунула, а ты ведешь себя так, будто все это пустяки, не имеющие значения".
"А для кого это имеет значение! – огрызнулась она. – Для тебя? Ты разве видел призрак Камиллы на лестнице?"
"Видел, причем дважды, и ты это знаешь", – подтвердил я.
"Интересно, как ты теперь собираешься сообщить ей, что нашел книгу? Через своего ангела-хранителя во время вечерней молитвы?"
"Неплохая идея, – подхватил я. – Ты тоже видела ее призрак – не отрицай".
"Послушай меня, – попыталась разубедить меня Жасмин, – я ни разу его не видела, просто так говорила. Для туристов. Да я в жизни не встречала ни одного призрака".
"Я знаю, ты лукавишь, – заявил я. – Думаю, ты даже Гоблина видела. Иногда ты смотришь на него в упор – я заметил. Так что, Жасмин, тебе меня не провести".
"Прикуси язычок, юноша".
Я понял, что больше ничего от нее не добьюсь.
Жасмин еще раз повторила, чтобы я убрал книгу подальше. Но у меня были другие планы. Я знал, что если подержать каждую страницу над галогеновой лампой, то, скорее всего, я сумею разобрать какие-то строки. Но этого было мало. К тому же мне недоставало терпения и выносливости.
Я отнес книжку к себе наверх, оставил на письменном столе, затем спустился и снова уселся на ступени крыльца, надеясь, что подъедет какой-нибудь гость и что-нибудь изменится в этой гнетущей тишине угасающего дня. Паника становилась все сильнее.
"Милостивый Боже, я бы сделал все, что угодно, чтобы этого не было! Все, что угодно, – с горечью произнес я и закрыл глаза, а потом негромко позвал: – Где ты, Гоблин?"
Но он так же, как и Всевышний, не удостоил меня ответом, и тут мне показалось, будто жар весеннего дня несколько остыл и с болот подул прохладный ветерок. Оттуда никогда не веяло холодом, по крайней мере очень редко, поэтому я повернулся и взглянул в ту сторону, где за домом располагалось старое кладбище и высились громоздкие кипарисы. Болото выглядело, как всегда, темным и таинственным, оно словно нависло над кладбищем, растекаясь черной бесформенной громадой до самого голубого горизонта.
С той стороны по крутому склону спускалась какая-то женщина Она широко и уверенно шагала, приподняв правой рукой края темных юбок.
"Очень хорошенькая, – вслух произнес я. – Именно такой я вас и представлял".
Меня поразили собственные слова. С кем это я говорю? Тут я почувствовал, что Гоблин потянул меня за левую руку. Когда я к нему обернулся, по мне словно пробежал ток, а Гоблин мелькнул на мгновение, яростно качая головой, и сразу исчез. Так вспыхивает, прежде чем перегореть, электрическая лампочка.
Тем временем ко мне по-прежнему приближалась хорошенькая молодая женщина. Теперь я мог разглядеть, что она улыбается и что одета прелестно и очень старомодно: кружевная блузка под горло с рукавами гиго и камеей, затянутая в талии темная юбка из тафты до самой земли. У нее была высокая полная грудь и роскошные бедра, покачивавшиеся при ходьбе. Лакомый кусочек. Каштановые волосы убраны с лица, виски и лоб открыты, а в больших темных глазах светится веселье.
Наконец она дошла до ровной лужайки, на которой стоит наш дом, и слегка вздохнула, словно прогулка с края болот была нелегкой.
"Но тебя ведь не похоронили на том кладбище?" – спросил я, как будто мы были лучшими друзьями.
"Нет", – ответила она тихим милым голоском, подходя еще ближе и усаживаясь рядом со мной на ступеньку. При малейшем движении в ушах у нее подрагивали черно-белые серьги-камеи.
"А ты действительно красавчик, как все говорят, – улыбнулась незнакомка. – Да что там, ты уже мужчина. Так чего же ты так беспокоишься? – И добавила очень неясно: – Тебе нужна такая хорошенькая девушка вроде меня, чтобы ты понял, на что способен?"
"А кто сказал тебе, что я беспокоюсь?" – поинтересовался я.
Она была просто великолепна – так, во всяком случае, мне показалось. Природа одарила ее не только восхитительным лицом и прекрасными большими глазами, но и бойкостью, свежестью, утонченностью. Разумеется, это впечатление усиливал и корсет, затянувший тонкую талию, и оборки на блузке, туго накрахмаленные, безукоризненно отутюженные. Юбка из тафты, поблескивавшая на солнце, была темно-шоколадного цвета, а маленькие ножки обуты в причудливые высокие ботинки со шнурками.