"Сделай это для меня, – продолжала женщина. – Сделай это, и я вернусь к тебе, Квинн. И это будет сладостно, каждый раз сладостно. Я была рождена для того, чтобы приносить другим счастье. Я верю в это, Квинн. Я подарила тебе твой первый раз, Квинн. Не вздумай меня забыть. Я всю жизнь старалась делать только одно: дарить наслаждение".
Камея у ее горла очень походила на те, что хранила у себя тетушка Куин, и в то же время она была другая. Все происходящее казалось мне вполне разумным. Ревекка умерла где-то там, и на ней была эта камея. Да. Я протянул руку, чтобы дотронуться до ее мягких каштановых волос.
"Тарквиний, Тарквиний, Тар-кви-ний", – раздался крик Жасмин.
Она бегом поднималась по лестнице, топая так, что даже пол дрожал.
Я был один в комнате.
Сел. Брюки расстегнуты. Залиты семенем, как и покрывало. Я быстро привел себя в порядок, а потом, схватив стопку бумажных салфеток с ночного столика, стер все улики и, когда Жасмин вбежала в комнату, встретил ее стоя.
"Ты совсем ополоумел! – кричала Жасмин. – Зачем поставил лампы на подоконники? С ума сошел? Ты поджег занавески! О чем ты только думаешь!"
Я заметался. Пожар! В Блэквуд-Мэнор! Не может быть! Но Жасмин схватила меня за руку, когда я рванулся прочь мимо нее.
"Мы уже все потушили! – сказала она. – Почему ты это сделал? Могла случиться большая беда".
Тем же днем Лолли и Большая Рамона с помощью Обитателей Флигеля заменили сгоревшие кружевные занавески. Тяжелые портьеры не пострадали. Не успели вспыхнуть.
Меня охватил ужас. Я оцепенело сидел в своей комнате, не отвечая ни на какие вопросы. Появился Гоблин. Уселся в кресло по другую сторону камина и обеспокоенно уставился мне в лицо. Компьютер включился сам по себе. Но я не тронулся с места Не хотел, чтобы Гоблин начал набирать текст моей рукой. Мне было нечего ему сказать.
Наконец, устав от его пытливого взгляда, я спросил:
"Зачем она приходила? Откуда она взялась?"
Он не мог ответить и смешался.
Я подошел к компьютеру и позволил Гоблину взять мою левую руку. Он напечатал: "Ревекка – очень плохая. Сожгла дом. Ревекка злая".
Я напечатал в ответ: "Скажи мне то, чего я не знаю. Например, откуда она явилась?"
Наступила долгая пауза – никакого ответа. Я вернулся в кресло и вновь погрузился в мрачные мысли.
За ужином, когда за столом собрались Папашка, Жасмин, Лолли и Большая Рамона, я рассказал им почти все, что произошло. Не скрыл и эротической части, того, что был близок с призраком. Я пытался объяснить, что происходившее казалось мне реальным, что просьба Ревекки зажечь лампы была вполне разумной, и пересказал им все, что говорила Ревекка.
Я показал им камею, найденную в сундуке наверху, ту самую, что присоединил к коллекции, выставленной в гостиной, ту самую, что, несомненно, когда-то давно принадлежала Ревекке Станфорд.
""Ревекка у колодца" – видите? Ее тоже звали Ревеккой. Кто она такая, зачем приходила?"
Внезапно я почувствовал головокружение и посмотрел на камею, лежащую на кухонном столе. Казалось, будто я вновь слышу голос Ревекки, а может быть, я просто пытался что-то вспомнить. Я сосредоточенно старался воссоздать в памяти произошедшее. "Умерла там. На ней была камея. Умерла там". Меня охватила дрожь. "Очень много красивых кружевных блузок. Он всегда любил белое кружево".
Я попробовал мыслить ясно. Рассказал о том, что она взяла с меня слово найти остров и разыскать там "то, что от нее осталось".
Когда заговорил Папашка, вид у него был по обыкновению мрачный. И голос звучал, как всегда, безразлично:
"Не нужно искать тот остров. Ты и сам должен понимать, что теперь от острова ничего не осталось. Его поглотило болото. А если когда еще раз увидишь проклятого призрака, то просто осени себя крестом".
"Это нужно было сделать сразу, – сказала Большая Рамона. – И тогда она потеряла бы свою силу, потому что явилась из преисподней".
"Как же она выбралась из этой самой преисподней, чтобы прийти ко мне?" – поинтересовался я.
"Кстати, насчет камей, – вмешалась Жасмин. – Верни их на прежнее место, на чердак. Засунь обратно в сундук, где они лежали".
"Теперь уже слишком поздно, – тихо произнес Папашка, – просто не позволяй ей больше играть с тобою".
Мы немного помолчали. Рамона взялась кипятить молоко для кофе, и в кухне приятно запахло. До сих пор помню тот запах горячего молока.
Только тогда я обратил внимание, что Лолли сидит за столом принаряженная – значит, собирается на свидание к своему другу. Тот неоднократно делал ей предложение и всячески заманивал уехать с ним куда-то, но так и не сумел уговорить. Лолли была похожа на индийскую красавицу. А на Жасмин было красное шелковое платье простого покроя. И вдруг она закурила прямо в кухне, что случалось крайне редко.