"Ладно, – сказала тетушка. – Ты много наслышан о Манфреде и знаешь, что, после того как умерла Вирджиния Ли, оставив его вдовцом, его вся округа считала сумасшедшим".
Я кивнул, ожидая продолжения, заметив при этом, что Гоблин стоит неподалеку от тетушки и наблюдает за мной с отсутствующим выражением на лице. При этом он небрежно привалился к стене, и мне это почему-то не понравилось – уж больно безмятежную картину он собой представлял. Но на самом деле мои мысли занимал не Гоблин, а Ревекка и тетушка Куин.
"Но вот чего ты не знаешь, – вновь заговорила она, – так это того, что Манфред начал привозить в Блэквуд-Мэнор женщин, каждый раз заявляя, что это новая гувернантка для Уильяма и Камиллы, хотя на самом деле это были его игрушки – мечтательные ирландские девушки, которых он подбирал в Сторивилле, районе красных фонарей Нового Орлеана. Он какое-то время держал их в доме, а потом они бесследно исчезали".
"Господи, ты хочешь сказать, что он их всех убивал?" – спросил я.
"Я не знаю, как он поступал, – пожала плечами тетушка Куин и добавила: – Твой рассказ об острове заставил меня предположить, что, возможно, он их действительно убивал. Во всяком случае, никто не знал, что происходило потом. В те времена избавиться от бедной ирландской девушки не составляло особого труда. Достаточно было просто бросить ее посреди Нового Орлеана. Только и всего".
"Но что же Ревекка? Ты слышала что-нибудь о Ревекке?"
"Еще бы не слышать, – усмехнулась тетушка Куин. – Сам знаешь, что слышала. И предостаточно. Сейчас расскажу. Только не торопи меня. Некоторые из этих ирландок были добры к маленьким Уильяму и Камилле, но большинство, как правило, просто не замечали детей, поэтому до наших дней не сохранились ни их имена, ни лица. И не осталось даже таинственных сундуков на чердаке, хотя они были бы весомой уликой".
"Никаких других подозрительных сундуков на чердаке нет, – перебил я ее. – Правда, есть груды старой одежды, вещей, за которые заплатил бы любой музей, как мне кажется. Но сундук только один – тот, что принадлежал Ревекке".
"Остынь и позволь мне договорить, – слегка раздраженно оборвала меня тетушка и уже с улыбкой добавила: – Квинн, ты чересчур возбужден, и видеть это мне очень приятно, но позволь завершить рассказ. Итак, пока все это тянулось, Манфред частенько объезжал свои владения на любимом черном мерине, а потом неделями пропадал на болотах, в своем пресловутом убежище. Затем появилась Ревекка. Эта особа была не только красивее всех предыдущих женщин, она была также очень утонченной и вполне могла сойти за настоящую леди, чем сразу завоевала всеобщее расположение.
Но вот как-то вечером, когда Манфред отправился на болота, она начала его распекать за вечное отсутствие, а потом наклюкалась в кухне бренди вместе с Орой Ли – прапрабабушкой Жасмин – и рассказала Оре Ли свою историю о том, что родилась в ирландском квартале в Новом Орлеане, в простецкой семье, "проще некуда", как она сама выразилась, и ничего, кроме своей "канавы", никогда не видела. В ее семье было тринадцать душ, а потом она поступила горничной в один из особняков Садового квартала. Там ее изнасиловали, и вся ирландская община об этом узнала. Семья решила отправить ее в монастырь, но Ревекка уехала в Сторивилл, где поступила в дом терпимости. В ту пору она была беременна от насильника, но то ли потеряла ребенка, то ли избавилась от него, осталось неясным.
Оре Ли она заявила без обиняков, что жизнь в элегантном и красивом доме в Сторивилле, где всегда играли на пианино и джентльмены были очень любезны, не шла ни в какое сравнение с прозябанием в жалком бараке у реки, где ирландский папаша и бабушка-немка частенько охаживали ее, как и остальных братьев и сестер, ремнем.
Но в своем восхождении Ревекка не собиралась останавливаться на Сторивилле и поэтому начала вести себя как леди, взяв на вооружение все, что знала о хороших манерах, чтобы казаться более утонченной. Еще она любила вышивать и вязать крючком – эти навыки были вколочены в нее в детстве, а теперь она использовала их, чтобы красиво одеваться".
"Погоди минутку, – перебил я тетушку. – Кажется, Пэтси что-то говорила о вышивке, вроде бы в ее сне Вирджиния Ли вышивала – не помнишь? Это важно. Жаль, ты не видела вышитых вещей в том сундуке наверху. Да, она умела вышивать, эта Ревекка, – просто Пэтси в своем видении перепутала двух женщин. Но ты ведь знаешь о масляных лампах и о том, что я чуть не сотворил?"