Вала встал над ним, поставил ногу на грудь поверженному врагу. Близко-близко – ледяные светлые глаза; слова тяжелы и горьки:
– Я не убью тебя, сын Финве…
Он не договорил: дотянувшись до меча, король вслепую нанес удар. Клинок рассек связки, распорол ногу длинной рваной раной – Вала скрипнул зубами и пошатнулся, но смолчал. Кровь его капала на Эльфа, и внезапно король почувствовал ожог. Один… Второй… Кровь Мелькора жгла его, как расплавленный металл, боль впивалась в тело, как когти орлов. И тогда Эльф закричал…
Последнее, что он услышал – словно издалека доносящийся голос Мелькора:
– …и не будет ни жизни, ни смерти духу твоему. И не будет покоя тебе ни в свете, ни во тьме…
…С трудом, опираясь на меч, словно на посох, Вала выпрямился, поднял окровавленное тело короля. «Пусть лежит на вершине черных гор. Не будет опозорено тело его – ведь он уже мертв…»
Огромная тень с клекотом упала вниз. Орел подхватил тело Эльфа, удар острых когтей рассек лицо Мелькора. Он согнулся от боли, закрывая лицо рукой – кровь ползла из-под его пальцев.
– Как же им было больно… – простонал он.
Они видели все. И не смели сдвинуться с места. Такова была его воля. Но когда ринулась с неба с клекотом огромная тень, и он, пошатнувшись, закрыл лицо руками, они бросились к нему.
– Глаза… глаза целы? – выдохнул один.
Закрыв ладонью изуродованное лицо, он протянул руку, словно ища опоры, и сжалось сердце от этого беспомощного жеста.
– Носилки, живо! – крикнул второй.
– Не надо, – сквозь зубы. – Я дойду сам. Покажите дорогу.
– Обопрись на мое плечо, Учитель…
Он старался идти сам. В какое-то мгновение он почти потерял сознание от слабости и боли, и буквально повис на руках воинов. В голове мутилось, все плыло перед глазами, но он снова делал шаг. Бесконечные лестницы, мучительно тянущиеся коридоры, высокие залы – бесконечная пытка, мучительно тянущиеся мгновения пути, высокая звенящая нота – как игла в истерзанный болью мозг… Лица рыцарей Аст Ахэ – высеченные из камня маски, смесь потрясения и ужаса от кощунственной невозможности случившегося. Кровавые следы на ступенях, на черных плитах, кровь на руках воинов, кровь сочится меж пальцев. Как много крови…
Его подвели к ложу. Один из воинов пошел было к дверям.
Не отнимая руки от лица, властно и твердо:
– Куда ты?
– Я позову целителя.
– Не надо. Принесите воды и чистого полотна. И уходите. Никто не должен входить сюда. О том, что видели – молчите. Это приказ.
Он скрипнул зубами, отдирая от ран присохшую ткань. Голова закружилась, ему пришлось сесть – сейчас он мог себе это позволить. Сейчас его никто не видел. Промыл раны и неловко перевязал их полотном – мешала боль. С трудом натянул чистую одежду. Лег. Боль немного утихла – только для того, чтобы снова нахлынуть при малейшем движении. Слишком быстро понял – так будет всегда. Не помогут целители. Никто не поможет. Он закрыл глаза.
– …Учитель!
Мелькор рывком приподнялся на ложе:
– Я же приказал!..
Гортхауэр в ужасе смотрел в изуродованное лицо Мелькора.
– Почему… Кто… Как же это… Это – ты?..
Сухой смешок:
– А кто же, по-твоему? Сильно изменился со времени нашей последней встречи, верно?
Края ран разошлись. Гортхауэр невольно отвел глаза.
– Вот теперь и ты не можешь смотреть на меня.
– Нет, Учитель!..
Это было мучительно – видеть, но Гортхауэр испугался, что оскорбил Учителя. Теперь он не смел опустить взгляд.
– Учитель, – внезапно охрипшим голосом попросил он. – Ты ранен, позволь я…
– Нет.
– Я только хочу помочь…
– Не сумеешь, – ровно сказал Мелькор. – Никто не сумеет. Я справлюсь сам.
– Я осмотрю раны, перевяжу… Я ведь умею…
– Нет.
Гортхауэр склонил голову:
– Учитель, я понимаю… Но я не могу так… Позволь, я останусь.
– Уходи. Уходи, я прошу тебя. Пожалуйста, уходи, Ученик.
Можно было не подчиниться приказу. Можно было остаться, если бы гнал прочь. Но не послушаться этого печального и твердого голоса было немыслимо; была сила, заставлявшая исполнить просьбу. Майя вышел, не смея оглянуться.
Лицо неподвижно. Голос глухой и ровный:
– Властелин болен. Не нужно тревожить его.
Гортхауэр замер у порога, опираясь на меч: безмолвный и грозный страж.
Из «дневника» Майдроса:
…Инголдо-финве – погиб. Вот и не стало у нас никого из старшего поколения. Ангарато и Айканаро тоже убиты. Мы не ожидали такого разгрома. Прав был Финголфин – надо было напасть первыми. Дождались. Огонь. Ард-Гален выжжен дотла, Хитлум отрезан от Нарготронда. Орки прорвались через Аглон, и мои братцы Келегорм и Куруфин драпанули на юго-запад, к Финарато, оставив мой левый фланг и тыл без защиты. Мы удержались чудом. Я припомнил Оркам свои мучения в плену. Я им все припомнил… Карантир бежал на юг, вместе с Амродом и Амрасом… И что осталось? Островки – Хитлум, Нарготронд, Гондолин, Химринг да Дориат. А вокруг – враги… Финголфин отчаялся и помчался в Ангамандо. Вызвал Врага на бой – и убит. Подробностей не знаю. Говорят, Враг раздавил ему горло ногой. Не знаю. Жаль Финголфина. Жаль.