– Он – пленный, и мы не можем его убить, хотя трижды заслужил смерть поднявший руку на целителя. Пусть Учитель решит, что делать с ним.
И, тяжело посмотрев на безмолвствующего Эльфа, добавил:
– Ты, помнится, желал встречи с Владыкой Ангамандо? Ну так идем. Твое желание исполнится.
– Учитель. Он убил лекаря. Он убил Нинно.
Высокий человек – тоже в черном, как и все здесь, – резко обернулся. Эльф невольно вздрогнул – как и все, кто впервые видел – его, он был ошеломлен и растерян, – но быстро взял себя в руки, и на лице его появилась недобрая торжествующая усмешка:
– Славно тебя отметили, Моргот!
Лайхэн стиснул рукоять меча так, что пальцы побелели, но остался неподвижным.
– Закон Аст Ахэ гласит: поднявший руку на целителя достоин смерти, – так же ровно и бесстрастно продолжил Орро. – Закон также гласит, что пленный неприкосновенен. Потому мы привели его на твой суд, Учитель.
– Как это произошло?
Орро рассказал – коротко и четко, очень спокойно. Слишком спокойно.
– Что скажешь ты, Нолдо? – обернулся к Эльфу тот, кого здесь называли Учителем.
– Скажу – рад, что сделал это! Скажу – жаль, что не было у меня оружия – не было бы такой роскошной свиты! Скажу, что рад видеть, каким ты стал, и жалею лишь об одном – не я сделал это с тобой! – он говорил с яростной радостью.
– Не обо мне речь. Но ты сказал довольно. Быть может, у твоего народа другие законы, но по закону этой земли ты заслуживаешь смерти, – лицо Валы было похоже на застывшую маску. – Уведите его.
– Я и не ждал, что ты дашь мне последнее слово, Моргот!
– Последнее слово? – что ж, говори.
…Никто из Эльфов не видел этого поединка, и не слагают песен о гибели короля Финголфина. Но сейчас Нолдо пел об этом – боль утраты и ненависть к убийце подсказывали ему слова.
…И летел по иссиня-черной равнине, по еще не остывшему пеплу белой молнией Рохаллор, и бился лазурный плащ за спиной Короля. Алмазной звездой в колдовском сумраке Севера был гордый всадник; и спешился он, и вострубил в серебряный рог, и в железо Черных Врат ударил рукоятью меча, и крикнул он: «Я вызываю тебя на бой, раб Валар, повелитель рабов!..» И вышел Враг…
…И ледяной молнией сверкнул Рингил, и темной кровью окрасился ясный клинок, и страшный крик издал Враг, отступив пред Королем Нолдор…
…И хотел Враг бросить тело Короля волкам, но молнией упал с неба Торондор, и ударил он Врага когтями в лицо; и унес он тело Короля, дабы упокоиться ему на горной вершине…
…Так пал Финголфин, прекраснейший из королей Элдар; но наступит час Битвы Битв, Дагор Дагорат, и восстанет Король, и поведет он в бой войско свое, и за все злодеяния свои заплатит Враг в тот час. И помнит об этом Враг, и страх живет в душе его, и знаком отмщения ему – раны его, что не исцелятся вовеки, и знаком гнева Валар и грядущей кары горит над твердыней его Серп Валар, Валакирка…
Эльф усмехался, глядя в лицо Врагу. Сейчас он чувствовал себя победителем. Эта улыбка так и не успела покинуть его лица, когда Лайхэн обрушил ему на голову тяжелый кулак.
– Падаль, – беззвучно проговорил светловолосый воин.
– Отпустите его, – сказал Вала, отвернувшись.
– Что?!
Спросили разом, ошеломленно глядя на Властелина.
– Получится – мы за песню его казнили.
– Плевать! – не сдержавшись, прорычал Лайхэн. – Он трижды заслужил смерть!
– Подожди, Лайхэн, – вмешался Орро. – Возможно, ты прав, Учитель. Мы не подумали об этом.
– А свое он получит. Я знаю. И пусть станет ему карой то, что его не примет народ его, что отвернутся от него все, что остаться ему в одиночестве.
Они задумались.
– Да, это тяжкая кара. Тяжелее смерти, – подал голос Орро.
– Оружие оставьте при нем.
Вала резко обернулся и с холодной яростью прибавил:
– Никто не поверит ему, что он бежал отсюда с оружием. А солгать он не сможет. Они говорят, я жесток? – что ж, по крайней мере, этот – не обманулся.
– Но, если встречу его… – придушенно начал Лайхэн.
– …он в твоей воле, – закончил за него Вала.
«Жестоко? несправедливо? – пусть; я понимаю его – но понять – не всегда есть простить. Пощадить убийцу – значит, дать ему свидетельство его правоты. Милосерднее убить – но я не хочу быть милосердным! Но кровью убийцы мертвого не вернуть. Не вернуть…»
ВСПОМНИ ИМЯ СВОЕ. 517 ГОД I ЭПОХИ
Откуда эти видения?
Почти каждую ночь – двое: он – молодой, с иссиня-черными – до плеч – волосами, дерзкие глаза – невероятные, ярко-синие; она – золотоволосая, мягко-неторопливая в движениях, а глаза золото-карие, теплые, медовые. В видениях он знал: они – его отец и мать. Но у Эльфов не бывает таких глаз; и язык, на котором они говорили, не был наречием Синдар.
– …Скажи, кто были мои родители? что сталось с ними?
– Они умерли. Их убили – Орки.
– Они были – Синдар?
– Да. Почему ты спрашиваешь?..