И случилось так: в ночи они увидели что-то непонятное, тревожное и прекрасное. Две гибких крылатых тени парили беззвучно в небе, кружась в лучах луны. Это был танец – медленный, колдовской, и они стояли, завороженные, не смея и не желая пошевелиться, и странная глуховатая музыка звучала в их сердцах.
– Что это? Кто это? – изумленным шепотом спросила Весенний Лист, глядя огромными глазами в лицо Охотнику.
– Не знаю… Это не мое. Ороме тоже такого не создать…
И они переглянулись, пораженные внезапной мыслью: «Неужели Враг?» Но разве он может создавать, тем более – такое? И Отцы Зверей помчались на северо-восток, унося своих седоков в страшные владения Врага.
КЛИНОК. ВЕК ТЬМЫ
Так говорят: во тьме Средиземья Ауле создал Гномов. Ибо столь желал он прихода Детей Единого, учеников, которым мог бы он передать свои знания, что не захотел ждать исполнения всех замыслов Илуватара. Но облик тех, что должны были прийти, помнил он смутно, потому и творил он по своим мыслям; дал он Гномам долгую жизнь, и телам, и душам их – твердость и стойкость камня. Ибо мыслились ему они не только учениками, но и соратниками в войнах с Мелькором, Властелином Тьмы.
И первым помощником его в исполнении замыслов был старший из учеников его – Артано Аулендил, по силе и знаниям своим равный самому Кузнецу.
Однако деяния Ауле не были сокрыты от Илуватара; и когда окончены были труды Валы, и начал он учить Гномов тому, что знал и умел сам, Илуватар заговорил с ним. И в молчании внимал Ауле словам его.
– Почему сотворил ты это? Почему пытаешься создать то, что за пределами твоего разумения? Ибо не давал Я тебе ни власти, ни права творить такое; только твое бытие дал Я в дар тебе, и создания твоих рук и мысли твоей связаны неразрывно с бытием твоим. Они повинуются тебе, но если ты подумаешь о другом, они застынут, как живые камни – без движенья, без мыслей. Этого ли ты хочешь?
Знал Майя Артано, что это не так; но, услышав голос Единого, смутился он и не решился сказать ни слова.
И ответил Ауле:
– Я не желал такой власти. Хотел я создать существ иных, чем я, любить и учить их, дабы познали они, сколь прекрасен Эа – мир, сотворенный Тобой. Ибо казалось мне, что довольно в Арде места для многих творений, которые увеличат красоту ее, и пустота Арды наполнила меня нетерпением. И в нетерпении моем впал я в неразумение. Но Ты, сотворивший меня, и в мое сердце вложил жажду творить; неразумное дитя, обращающее в игру деяния отца своего, делает это не в насмешку, а лишь потому, что он – сын своего отца. Но что делать мне ныне, дабы не навлечь на себя Твой вечный гнев? В Твои руки предаю я творения рук своих. Да будет воля Твоя. Но не лучше ли мне уничтожить их?
И со слезами взял Ауле великий молот, дабы сокрушить Гномов. Тогда крикнул Майя Артано:
– Что ты делаешь, учитель? Они ведь живые, они твои творения; останови руку свою!
– Я нарушил волю Единого, Творца Всего Сущего, – простонал Ауле и поднял молот; но Артано схватил его за руку, пытаясь предотвратить удар. И Гномы отшатнулись от Ауле в страхе, и взмолились о пощаде.
Тогда, видя смирение Ауле и его раскаяние, возымел Илуватар сочувствие к нему и его замыслу. И так сказал Илуватар:
– Я принимаю дар твой. Ныне видишь ты: они живут своей жизнью и говорят своими голосами…
И Ауле опустил молот свой и возрадовался, и возблагодарил Илуватара, говоря:
– Да благословит Единый творения мои!
И сказал на это Илуватар:
– Как дал Я суть и плоть мыслям Айнур, когда творился мир, так ныне дам Я твоим творениям место в мире. И будут они такими, как ты замыслил их; Я дал им жизнь, и более не изменю ничего в них. Но Я не потерплю, чтобы пришли они в мир раньше, чем Перворожденные, как было по мысли Моей; и не будет вознаграждено нетерпение твое. Станет так: будут они спать под скалами, пока не пробудятся Перворожденные, дети Мои, в Средиземье; и ты будешь ждать до той поры, пусть и покажется долгим ожидание. Но когда придет время, Моей волей будут пробуждены они; и будут они как дети тебе; и часто будут бороться они с Моими детьми: Мои приемные дети – с избранниками Моими.
И вновь на коленях благодарил Ауле Илуватара, и сделал по слову его; потому до пробуждения Эльфов под скалами Средиземья спали Семь Отцов Гномов.