Майя кивнул. Он знал их всех очень хорошо. Не то чтобы они были любимцами Учителя – он равно любил всех – но наедине с Гортхауэром он чаще всего говорил именно о них.
"-…У каждого из них свой дар. Он пока еще не развит, но я чувствую в них такую силу, что мне иногда становится страшновато. Просто потому, что я не могу предвидеть их мощи и кажусь себе глупцом… Мне кажется, что вместе они сильнее всех Валар. Знаешь, я очень хочу развить их способности, как могу. Ты представляешь, что они смогут свершить тогда?
– Но другие разве менее талантливы?
– Нет. Вовсе нет. Может в других еще проснется это, или родятся новые, но они – первые. Может, не самые сильные. Я должен их научить понимать друг друга, должен развить их дар. Подожди, лет через пятнадцать Дэнэ и Айони подрастут, и к тому времени… даже трудно представить, что тогда будет! Гортхауэр, они сильнее меня, это правда!"
Сейчас он опять говорил о них.
– Знаешь, сегодня меня спросили – какова смерть. А я не смог ответить. Оннэле Кьолла. Она уже сейчас думает о том, о чем я и не задумывался. Но – о смерти… Словно предсказание. Гортхауэр, я не могу ждать. Завтра же поговорю с ними всеми. Пора объяснить им все.
– Да, так. Мне тоже тревожно. И нечего ждать, пока подрастут. Они и так в дружбе, так пусть единство скрепит их уже сейчас, Учитель. Пусть так будет.
Они – все девять сидели перед ним, притихшие, враз посерьезневшие – взрослые дети. Как же красивы… Все – совершенно разные, но – ни одного незапоминающегося лица… С чего начать? Как объяснить? Он опустил голову, сосредоточиваясь. Дети молчали.
– Я выбрал вас, – медленно, мучительно-трудно текли слова, – чтобы вы стали Хранителями и Учителями. Сейчас начинается ваше ученичество. Но я немного могу дать вам. Ваша сила – в вас самих, я могу лишь помочь разбудить и понять ее. А вы должны понять друг друга, чтобы потом вершить и творить. Каждый из вас имеет свой собственный великий дар, но и часть в дарах других имеет каждый. Потому вместе – вы сильнее даже меня. Это так. Просто вы еще не поняли друг друга до конца. Вот в этом и есть главная часть вашего ученичества. А потом… Потом придут Люди…
– А мы – разве не Люди? – это Наурэ.
– Люди. Но вы ими стали, выбрав свободу. А они будут обладать ею изначально. Вас я мог вести. Их – нет. Не вправе, да и не в силах. Они тоже будут сильнее меня. По крайней мере, сердцем. Но вы сможете быть с ними, ибо вы – Люди. Вы поймете их лучше, чем я. Я же не человек… – он грустно и неловко улыбнулся.
– Вот и все. Пришла пора учиться.
ПРАЗДНИК ИРИСОВ. 502 Г. ОТ ПРОБУЖДЕНИЯ ЭЛЬФОВ
Праздник Ирисов – середина лета. Здесь, на Севере, поздно наступает весна, и теплое время коротко. Праздник Ирисов приходится на пору белых ночей: три дня и три ночи – царствование Королевы Ирисов…
…Испуганный ребенок закрывает глаза, думая, что так можно спрятаться от того, что внушает страх; но она давно перестала быть ребенком, и – как закрыть глаза души? Видеть и ведать – дар жестокий, но разве от него отречешься?
На три коротких дня – забыть обо всем. Это праздник – да уймись ты, проклятая птица! – и во всех лицах – радость, и свет – во всех глазах – забудь, забудь, забудь… Вот и Учитель улыбается – видишь? Но кому – стать последней Королевой Ирисов?
Последней… Забудь, забудь, забудь…
…Сияющие глаза Гэлрэна:
– Элхэ… Мы решили, Королева – ты!
Она заставила себя улыбнуться, но, показалось – на мгновение остановилось сердце.
Потому, что с той поры, как празднуется День Ирисов, Королева должна называть имя – Короля.
Это – как же? – перед всеми – назвать имя?..
Хотя и было так несколько раз: та, чье сердце свободно, называла Королем – Учителя или его первого Ученика; может, никто и не подумает… «Нет, не могу… что же делать?..»
Решение пришло мгновенно, хотя ей показалось – прошла вечность:
– Нет, постойте! Я придумала! – она тихонечко рассмеялась, захлопала в ладоши. – Йолли!
Мягкие золотые локоны – предмет особой гордости девочки; глаза будут, наверно, черными – неуловимое ощущение, но сейчас, как у всех маленьких – ясно-серые. Йолли – стебелек, и детское имя – ей, тоненькой, как тростинка – удивительно подходит. Упрек из ясных глаз Менестреля, и так еле заметный исчезает мгновенно: и правда, замечательно придумано!
Йолли со взрослой серьезностью принимает, словно драгоценный скипетр, золотисто-розовый рассветный ирис. Элхэ почтительно ведет маленькую королеву к трону – резное дерево увито плющом и диким виноградом; Гэлрэн идет по другую сторону от Йолли, временами поглядывая на Элхэ.
Глаза девушки улыбаются, но голос серьезен и торжественен:
– Госпожа наша Йолли, светлая Королева Ирисов, назови нам имя своего Короля.
Йолли задумчиво морщит нос, потом светлеет лицом и, подняв цветочный жезл, указывает на…
«Ну, конечно. А, согласись, ты ведь и не ждала другого. Так?»
– Госпожа королева, – шепотом спрашивает Элхэ; золотые пушистые волосы девочки щекочут губы, – а почему – он?