– Вы еще не видели ни смерти, ни крови. Если в бою…
Менестрель вспыхнул:
– Если нужно, мы дадим клятву! Я клянусь…
Он жестом остановил ученика:
– Не надо. Не спеши говорить за всех. Если таково ваше решение – выбирать самим – я не волен изменить его, – голос Учителя звучал горько и тяжело; он опустил глаза. – Но пусть каждый обдумает и взвесит все. Я не связываю вас клятвой. Я прошу, – он подчеркнул это слово, – лишь одного: не судите тех, кто останется жить.
А немного спустя в его комнату вошел Гэлеон и сказал – тихо и твердо:
– Мы остаемся. У тебя и у нас один путь. А кто оставит своего учителя в час беды – достоин ли называться учеником?
«Какие-то четыре месяца – а как повзрослели. Даже эти двое самых юных, да что там – самых маленьких. Крохи. Что же я еще могу…»
– Пришло время. Пора вам идти.
Молчание. Затем заговорил Наурэ:
– Почему? Почему мы должны уйти именно сейчас, когда случилось такое? Ведь сейчас каждый меч дорог!
– Есть кое-что дороже меча. Постарайтесь понять меня. Вам, наверное, кажется сейчас, что я чудовищно несправедлив, что жертвую остальными ради вас. Это не так, поверьте! Да, вы знаете, какие надежды я возлагал на вас, но увы – не успел сделать ничего, и кто знает, когда я снова смогу помочь вам. Я обещаю – как только кончится война, я найду вас. А сейчас – уходите. Остальных я защищу – не бойтесь. Я все же Вала, и я еще властен над стихиями. Но вас я хочу укрыть надежно.
Он обвел их глазами. «Не верят ни одному слову. Кого ты хочешь обмануть?»
– И потому я возьму с вас клятву. Вы уйдете. Вы выполните то, для чего я избрал вас. («Жестоко, жестоко, подло! Бедные дети…»)
Они молча целовали льдистую сталь меча, преклоняя колени, и потом – кто звонко, кто почти беззвучно повторяли – во имя Арты. Все. Теперь легче на сердце.
– И вот, примите дары от меня. Каждый из них поможет вам развить ваши еще спящие силы. Я, видите, не успел. А ждать, когда встретимся снова – кто знает, когда это случится? Только – не отступайте. Эти знаки помогут вам всегда быть единой силой, всегда слышать и понимать друг друга, всегда помогать. Найти, если потерялись и вспомнить, если забудете. Это – сила. Это – все, что я смогу вам дать…
– Наурэ – ты старший. Тебе объединять. Вот твой знак…
Браслет, выточенный из цельного кристалла мориона, пульсировавшего светом, словно внутри него билось сердце. В центре алого круга, там, где пересекались почти невидимые лучи, в воздухе возникла руна Эрат, руна Пламени, знак Движения и Творения.
Моро – горькие темно-синие ночные глаза. Он уходил один. Ориен оставалась.
– Тебе – определять путь.
Тяжелая девятилучевая звезда из вороненой стали. На каждом луче – руна. Его руна – Кьот, руна Пути и Прозрения. Тот же знак серебром на печатке простого железного перстня.
Олло. Прозрачно-голубой кристалл на тонкой цепочке, ледяным огнем очерчена руна Хэлрэ: Очищение и Ясность Разума, знак Льда. Юноша низко склоняет золотоволосую голову, принимая дар, и, выпрямившись, уже не отводит странных своих – отраженное в глубокой реке небо – глаз от лица Учителя.
Аллуа – пламя жизни, светильник, зажигающий души других. Гладкий овальный камень без оправы, цвета вина или крови, внутри бьется алая искра. А на черном обсидиановом медальоне – руна Жизни и Возрождения, знак Земли, знак Арты – Эрт. Девушка вздрогнула и тихо прошептала: «Кровь…»
Голубая брошь-капля, где из глубины, на пересечении двух лепестков – прошлого и будущего – искрой горит Тэ-Эссе, вечная Вода, течение Времени.
– Это тебе, Оннэле Кьолла.
– Глоток воды… – грустно улыбается девушка.
– А это – тебе, Элхэ.
Больше – слов нет. Тихий, еле слышный ответ:
– Благодарю тебя.
И все.
– Тебе, Альд.
Юноша коротко вздохнул и шагнул вперед. Привычно тряхнул головой, отбрасывая со лба волосы. Резкий, порывистый, как ветер. Вот и знак его таков – Ол-аэр, руна Крыла и Ветра. Руна Мысли – и серебряный дерзкий сокол с аметистовыми глазами.
– Надежда моя, Айони…
Кленовый лист, золото-зеленый перстень из того же камня – слишком велик для тоненьких пальцев девочки, – и руна Надежды и Света, Аэт.
– И ты, Дэнэ.
Наверное, в другое время это было бы смешно – мальчик – и руна Силы и Твердости, руна Железа Тор-эн. Пряжка с изображением дракона. Мальчик взял ее – солидный, серьезный – и нарочито низко проговорил:
– Я все исполню, Учитель.
Вот и все. Небо, как же пусто в душе, как же больно…
– Теперь, Оннэле, ты знаешь, какая она – смерть. Ты видела.
– Да. Какой бы ни была свобода там, за гранью, жизнь прекрасна. И нельзя уходить до срока… Может, я неправа? Но, кажется, пока не свершишь все, что можешь из того, что суждено, нельзя уйти. Слишком слаба и бесполезна будет душа, чтобы сохранить силу, волю и образ и, тем более, свершать… А смерть страшна, даже когда знаешь…
– Учитель, – тихий и какой-то режущий как осколок стекла, голос Элхэ, – а вернуться можно? Если шагнешь за грань?