Наконец, Король Мира удовлетворенно кивнул и сделал знак Тулкасу. И вывели Мелькора за золотые врата столицы Валинора, Валмар. И в Совете Великих, Маханаксар, на троны свои воссели Могучие Арды; но Ауле не было в их кругу, и на его трон усадили Мелькора. И слуги Могучих, Майяр, собрались по приказу Манве: хотел он, чтобы и они видели и слышали все.
И так сказал Манве, Король Мира:
– Повтори слова свои, что говорил ты нам. И пусть слышат тебя все.
И Мелькор повторил. Глухо и тяжело, мертвым голосом говорил он. И Валар, И Майяр, и три вождя эльфийских племен, стоявшие тут же – Ингве, Финве и Элве – слушали и запоминали.
Он предавал себя, чтобы спасти своих учеников. И когда умолк он, одна только мысль была у него: они не слышали этого…
Снова Манве подал знак, и в Круг Судеб ввели Эльфов Тьмы, числом двадцать один; и было среди них двое дев-воительниц. И, обратившись к Мелькору, сказал младший брат его, Манве:
– Валар справедливы и милосердны. Мы слышали слова твои и видели раскаянье твое. Ты будешь прощен, и получишь свободу. Станешь ты одним из нас, и займешь по праву трон в Маханаксар. Знания твои будут служить Великим, и Детям Единого, Перворожденным, дашь ты их во искупление злодеяний твоих. Клянись!
И Мелькор дал клятву. И сказал Манве:
– Смотри – теперь ты на троне, равный нам. И будет так отныне. Прощение Великих будет даровано тебе, но прежде пусть деяния твои станут порукой словам твоим.
И, кивнув в сторону пленных, прибавил:
– Убей их. Сам. Своими руками. Их кровь да искупит вину: убей.
И тупое отчаянье оставило Мелькора; боль и гнев исказили лицо его, и он прорычал:
– Нет!
Воцарилось молчание.
И в Кольце Судьбы перед троном Манве стояли Эльфы Тьмы; но смотрели они только на Мелькора, Учителя своего, и он смотрел на них. И с ужасающей ясностью понимал: все было напрасно. Пощады не будет.
Тогда заговорил Король Мира:
– Что должно сделать с теми, кто отверг Единого и встал на сторону Врага? Что сделаем мы тем, кто хотел гибели вашей, о Дети Единого? – обратился он к троим, что ныне стояли у подножия его трона.
Смутившись под взглядом Короля Мира, трое опустили глаза. Но внезапно Финве выступил вперед; глаза его горели, а ясный напряженный голос звучал почти вдохновенно:
– Дозволь мне сказать слово, о Манве Сулимо, Король Мира, повелитель небесных сфер! Самой суровой кары достойны отступники, и никакое наказание не будет слишком жестоким для них. Должно Великим забыть о бесконечном милосердии своем в этот час, и да свершится воля Единого!
Манве согласно кивнул и молвил:
– Ныне возвещаю я слова Единого, что рек он мне, и хочу я, чтобы все слышали их: дурная трава должна быть вырвана с корнем. Велика милость Единого, но страшен гнев Его. Так пусть орудием гнева Его станут Валар!
И Манве произнес слова приговора. И когда заговорил он, Мелькор прохрипел: «Не надо!..» – и рухнул на колени, протянув к Манве скованные руки беспомощным отчаянным жестом мольбы.
Тогда раздался ясный голос Гэлеона:
– Не унижайся перед ними, Учитель: жалость и сострадание неведомы им. Они…
Но подскочивший Тулкас, чье лицо потемнело от ярости, ударом кулака заставил Эльфа замолчать.
И, стиснув зубы, Мелькор поднялся с колен и встал рядом со своими учениками. Он дослушал приговор до конца. Больше он не вымолвил ни слова.
Сам Ауле заковывал отступников, и Финве помогал ему в трудах его, ибо остальные двое в ужасе отступились. И велика была награда Валар; избранным родом стал его род. Но Мелькор проклял его.
Они ждали тринадцать дней. И еще десять. Эленхел не было. И тогда Аллуа сказала – она не придет. Наурэ гневно посмотрел на нее:
– Так ты знала?
– Да, с самого начала.
– И молчала? Вы обе – все, все предали!
– Пусть так. Но она вернется.
– Она убита, – глухо сказал Моро. Впервые со дня ухода он заговорил. – Все кончено. Все погибли. Разве ты не понял, почему Учитель отослал нас?
– Я-то понял. Думаешь, мне хотелось уходить? Думаешь, я…
– Хватит! – оборвала их Аллуа. – Довольно. Все понимали.
– Но ведь она не ушла! Она же клялась! И теперь все погибнет из-за нее! Это же предательство! И ты, ты тоже… Аллуа, ты-то как могла? Почему молчала?
– Не надо, Наурэ. Ты сам не веришь своим словам. Впрочем, кляни нас, как хочешь. Но она вернется.
– Когда? Ну?!
– Не знаю. Но вернется. И мы это увидим, – она сжала в руке холщовый мешочек, висевший у нее на шее – там лежал алый камень. – Надо ждать.
– Что же теперь – сидеть в бездействии?
– Нет. Будем жить. Познавать себя и учить других, чтобы быть готовыми, когда настанет время.
– Но ведь все изменилось, – дрогнувшим голосом сказал Альд. – Что же теперь нам делать?
– Будем решать сами, – ответила Оннэле Кьолла. – В нас верили. У нас есть Дар и есть Наследие. Будем думать.
Судьба не дала им времени. На третью ночь напали Орки. Утром, когда они вновь собрались вместе, оказалось, что их только четверо. Дэнэ и Олло подошли попозже. Айони пропала. Она уже давно жаловалась на странные головные боли, которые почти лишали ее памяти. Вот и теперь она бросилась в лес и, сколько потом ее ни искали, не отзывалась. Орки же, сами перепуганные неожиданной стычкой, быстро разбежались и вряд ли увели ее с собой. Оннэле Кьолла побежала за ней, ее все еще не было. Она так и не пришла… Потом пропал Дэнэ – ушел куда-то ночью. Наверное, маленький воин решил все же найти Айони…